Он взял один из оставшихся и стал медленно намазывать на него масло, улыбаясь мне. Затем он сказал:
— Существует масса различий между Интерполом и тем получестным делом, которым занимаешься ты.
— Естественно. В конце я не получу пенсию. Поэтому оно получестное. Время от времени я вынужден отхватывать себе кое-какие куски.
— На этот раз не поддавайся искушению. Интерпол — полицейская организация. Международная организация уголовной полиции. И ей неизбежно приходится иметь дело с большим, нежели просто преступления. Любая международная организация должна иногда следовать политическим интересам ее членов. Небольшой сверток, который — отдаю тебе должное — ты так ловко нашел и так же ловко спрятал, — политическое дело.
— И кто те заинтересованные стороны?
Он нацелил на меня сонный глаз, который быстро прикрылся серым, уставшим веком.
— Долго рассказывать.
— Ты все же постарайся, самую суть.
— Могу только сказать, что заинтересованные правительства предпочитают, чтобы сверток не достался ни Гонвалле, ни О'Дауде. Заинтересованные правительства могли бы прекрасно воспользоваться им... если бы их когда-нибудь вынудили к этому.
— Я в этом уверен. Хотя они никогда не назовут это шантажом.
— В достойных руках, для достижения достойных целей шантаж — достойное оружие.
— Положи все это на музыку и будет хит.
Я вылез из кровати.
— Куда ты собираешься? — спросил он.
— В душ и бриться. — Я снял верх своей пижамы.
Он посмотрел на мою руку и сказал:
— Тебя ранили.
— Ты же знаешь, какими бывают женщины в возбужденном состоянии.
— Для тебя все могло бы кончиться гораздо серьезнее. Тебе могло бы быть предъявлено обвинение в убийстве.
— Даже ты не можешь убежденно говорить об этом. Кстати, предполагая, что сверток у меня, какую цену Интерпол готов предложить за него?
— Никакую. Я имею в виду деньги.
— Ничего подобного. Скажи им, что они могут забыть о бесплатном извинении за попытку приписать мне убийство, и пусть называют цену.
Он вздохнул.
— Я передам твою просьбу. Тем не менее, вынужден сообщить тебе, что сверток должен быть передан нам в течение четырех дней.
— Иначе что?
Он усмехнулся.
— Особый дисциплинарный подкомитет как раз решает это в настоящий момент. Не возражаешь, если я доем рогалики?
— Угощайся.
Я вошел в ванную и включил воду. Когда я вернулся в комнату, его уже не было.
Это совсем не означало, что меня оставят без внимания. Сверток имел политическое значение. Интерпол — организация по борьбе с преступностью, но — как бы Аристид ни ненавидел любое политическое давление, а в этом я был уверен, так как он был профессиональным полицейским — раз дано указание, то служащим этой организации не остается ничего другого, как только подчиниться ему. Вот здесь-то и лежит основное различие между Интерполом и моим получестным делом. Я не должен никому подчиняться. Я сам себе хозяин. Я делаю только то, что является, по моему мнению, наилучшим — главным образом, для меня.