— Так вот ради чего была развязана Столетняя война, а также многие другие. Но если бы я потребовал восстановления лицензии, или что там у вас, это вызвало бы определенные затруднения. Полиция взяла себе за привычку нанимать меня, чтобы двадцативосьмимильный лимит превратить в тридцатимильный. Честному человеку тяжело зарабатывать на жизнь. Я могу отказаться от всего этого и найти себе другую работу.
Сатклифф хихикнул:
— Ты должен был последовать совету Мэнстона и начать работать с нами.
— Нет уж, спасибо.
— Но ты не можешь винить нас в том, что мы иногда используем тебя — человека с такими талантами. На этот раз мы увеличим гонорар.
— Я бы предпочел поехать домой.
— Нет, — сказал он, уныло покачав головой, — ты останешься.
Упорствовать не имело смысла. Когда меня привезли сюда впервые, я попытался было спорить, но ничего не вышло. На этот раз я не стал даже пытаться.
— В чем суть дела?
Сатклифф встал и отправился за водой; проходя мимо меня, он взял мой стакан и налил мне виски.
— Ганс Стебелсон и Кэтрин Саксманн. Они нас интересуют.
Вот так история. Я подумал, знает ли он, что меня тоже очень сильно интересует один из перечисленных людей. И решил, что нет.
— И чем я могу быть полезен?
— Ганс Стебелсон собирался дать тебе особое задание. Это доказывает, что у него хорошее чутье. Он не мог бы найти лучшего человека для своего дела.
— Это что, комплимент?
— Нет, я действительно так думаю. Ты умен. В тебе есть жажда наживы.
— А в ком ее нет?
— И ты не можешь устоять при виде красивого лица и вертлявых ягодиц.
— Слава Богу.
— И ты становишься упрямым как осел, когда тебе пытаются противоречить.
— Прекрасная рекомендация. Я отпечатаю ее, а вы подпишете.
Сатклифф водрузил ноги на скамеечку и уставился на одну из модернистских картин, висевших на стене. Не глядя на меня, он произнес:
— Ты примешь его предложение и будешь работать на него с полной отдачей, держа с нами связь и сообщая обо всем.
— Работать на двух хозяев?
— И за два гонорара и возмещение двух статей расходов. Ты сможешь неплохо заработать, если только у тебя, Карвер, не появятся собственные идеи относительно твоего финансового благополучия. Впрочем, хотел бы предупредить тебя, что немало людей переломало себе пальцы, пытаясь запихнуть в свой бумажник слишком много денег.
— И вы ничего не скажете мне об этой загадочной истории? Вы могли бы, по крайней мере, намекнуть, что это в интересах государства, а может быть, всего мира или служб безопасности?
— Я думал, тебе все известно, — ответил Сатклифф, улыбаясь. — Так или иначе, но пока мы играем свои роли, не советую тебе недооценивать Стебелсона. Не придавай слишком много значения тем ошибкам, которые он совершает. Стебелсон делает это для того, чтобы ты пребывал в уверенности, что его легко одурачить.
— И как мне передавать вам информацию, если я буду в другом месте?
Сатклифф встал, и я понял, что беседа подошла к концу. Он поднял руку и приложил пухлые пальцы ко рту, деликатно прикрывая зевок:
— Возле тебя всегда будет кто-нибудь из наших людей.