– Пусть Бориа решает. Это его проблемы.
Адриана села в постели, положив руки на прохладный шелковый пододеяльник.
– Надо было спросить меня. Я бы сказала, что этого человека купить нельзя.
– Иными словами, он святой. Новоявленный Эдуард-мученик. – Джано усмехнулся, понимая, что стоит ему только обнять ее, и злость сразу исчезнет.
– Он не святой. Но у него есть принципы, каких никогда не было у тебя. И не важно, как он относится к тому, чем занимается. Ты полная ему противоположность.
– Ну и что тебе больше нравится, моя голубка?
Адриана помолчала.
– Быть таким, как он, труднее.
Джано встал.
– Не много ли ты о нем думаешь? – В его голосе прозвучала ревность.
– Я слишком много думаю о тебе. Потому что люблю, несмотря на все твои недостатки. Граф спросил, зачем тебе понадобились деньги?
Джано стоял у постели, а она лежала на спине, спрятав руки под одеяло, почему-то не желая, чтобы он к ней прикасался, пока не ответит.
– Зачем ему было спрашивать? Он сам предложил.
– Решил откупиться?
– Да. С этим человеком надо было что-то делать. Сначала он влез в галерею, пытался там что-то разнюхать, потом явился к тебе, вел разговоры о гибели Больдеска и о том, что я жив. Согласись, деньги – самый гуманный способ отделаться от человека.
Адриана молчала.
– Что тебя беспокоит, дорогая?
– Мне кажется, вы с графом скрываете от меня что-то.
– Нет. Он помогает мне выехать из страны. Разве это плохо?
Она собиралась ответить, но его руки охватили ее голые плечи, и вот уже их губы слились в поцелуе. Злости и тревоги как не бывало.
Глава 11
Официант, обычно приносивший Мерсеру завтрак, заболел, и сегодня явился бармен Тио. Мерсер сел в постели, потянулся за сигаретой. Бармен раздвинул на окне шторы.
– Черт возьми, священники взывают к терпению, но на свете есть много такого, что раздражает и портит жизнь.
– Например? – спросил Мерсер, наливая себе кофе.
– Пробка, застрявшая в бутылке. Или женщина, которая говорит: «Не надо, ты помнешь мне платье», или жена хозяина, вымещающая злость на работниках из-за болей в своем огромном животе, или кошка, которая гадит в темных закутках чулана. Да много чего противного, синьор. Вот официант занемог, наверное, нежится сейчас с женой в постели, а мне за него отдуваться. – Он поймал сигарету, которую ему бросил Мерсер.
– Но в жизни есть и светлые стороны.
– Да, синьор. Вот этот голубой конверт с надписью женским почерком. Он может поднять вам настроение или испортить. – Тио бросил конверт на постель. – Принесла девушка полчаса назад. Сказала, что это от ее сестры.
Бармен вышел, весело насвистывая.
Письмо было от Адрианы. Открывая его, Мерсер удивился, как неожиданно в нем пробудилась надежда. Ну разве не глупость?
Фондаменте-Нуове. Он знал это место в северной части Венеции с длинной пустынной набережной, откуда открывался вид на острова Сан-Микеле, Мурано, Бурано, Торчелло и далекие Альпы. Туристы сюда не забредали. Они обычно останавливались на площади Сан-Заниполо, самой большой площади в Венеции, чтобы посмотреть на конную статую кондотьера Бартоломео Коллеоне, спасшего в свое время Венецианскую республику, и возвращались обратно. Не очень удобное место выбрала Адриана для встречи. Но Мерсер знал, что пойдет, хотя это вряд ли что-то изменит между ними.