– Ты не можешь ею пошевелить, так?
– Так.
– И не сможешь, пока я не прикажу тебе. Понятно?
– Да.
– Хорошо. Тогда попытайся сбросить поднос.
Гримстер внимательно следил за Копплстоуном. Рука его не шевельнулась, ни один мускул даже не дрогнул. Но на мгновение левая половина лица исказилась от попытки опустить руку.
– Не могу, – признался Копплстоун.
– Хорошо. И не пытайся больше.
Даже теперь он мог обманывать Гримстера. Копплстоун был достаточно силен, чтобы удержать поднос, но через минуту и ему станет невмоготу. Гримстер решил испытать его до конца… Уж кому, как не ему, Гримстеру, было известно искусство Ведомства придавать лжи стопроцентную видимость правды. По опыту общения с Копплстоуном он знал, что тот далеко не так психопассивен, как Лили. Он умен, циничен и осторожен – более неподходящую для внушения натуру не сыщешь. Он из тех, кто, уже поддавшись гипнозу, обретает самообладание. Гримстер следил за уровнем воды в графине. Пока он почти не нарушился. Гримстер произнес наконец:
– У тебя здорово получается. И только потому, что ты мне доверяешь, хочешь помочь. Правда?
– Да, правда.
– Кто я?
– Ты Гримстер.
– Правильно, Коппи. Я Гримстер. А ты – Копплстоун, мой друг. Сейчас я задам несколько вопросов и попрошу тебя ответить на них. Ты ведь не против?
– Нет.
– Хорошо. И помни: когда очнешься, забудешь все, о чем мы говорили. Скажи, ты поддерживаешь связь с Гаррисоном?
Копплстоун без колебаний ответил утвердительно.
– Через Ведомство или минуя его?
– Минуя.
– И когда ты связался с ним?
– Около месяца назад.
– Как ты считаешь, сэр Джон знает об этом?
– Нет.
– Зачем ты это сделал?
– Не так-то просто ответить. Думаю, потому что посчитал такую связь выходом.
– Что значит – выходом?
– Выходом из разумных положений.
– Гаррисону материалы о мисс Стивенс передаешь ты?
– Да, я.
– И давно?