– Нет. Только все равно никак не могу представить вас без военной формы. Для меня вы солдат, такой же, как полковник Моци… О Господи, как я устала от военных!
И она повернулась к нему спиной. Этот жест и интонация, с которой были произнесены последние слова, подействовали на него как пощечина. Он стоял словно оплеванный, чувствуя, как внутри закипает гнев. Он еще не успел решить, как ему поступить, а она опять быстро повернулась к нему и мягко проговорила:
– Простите. Я не должна была так говорить. И думала я вовсе не о вас, а о себе.
Ему вдруг захотелось коснуться ее руки, чтобы показать, что он не обижается, но вместо этого он сказал:
– Мне бы очень хотелось, чтобы вы могли наконец надеть ваши походные ботинки. А еще лучше – вашу самую нарядную шляпку. И чтобы я мог пригласить вас пообедать в каком-нибудь ресторанчике на побережье Ниццы…
От него не ускользнуло, что его слова произвели на нее несравненно большее впечатление, чем если бы он коснулся ее руки. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, потом повернулась и еле слышно проговорила:
– Благодарю вас…
Вдруг у нее за спиной, далеко внизу он заметил суетящихся на берегу людей. Маленькая рыбачья лодка уткнулась носом в черный песок. Трое мужчин вытащили ее на берег, наклонились и вынули из нее что-то тяжелое и громоздкое. Но даже с такою расстояния Джон увидел, что это было человеческое тело. С минуту он стоял неподвижно, наблюдая, как один из мужчин смотрит в сторону форта, а двое других вытягивают со дна лодки парус, потом, ни слова не говоря, повернулся и направился к лестнице.
Глава 7
Арианна сидела под соснами, на том самом месте, где они с Марчем в последний раз занимались любовью. Лучи жаркого утреннего солнца прорывались сквозь верхушки деревьев. Вчера она узнала о смерти Марча. Вчера и всю эту ночь она безутешно предавалась своему горю, пока оно не сменилось холодным оцепенением. Никогда больше она не увидит его, никогда не уедет в Англию. Ей казалось, словно часть ее самой жестоко вырезана чьим-то острым, безжалостным ножом.
Только когда Марча не стало, она поняла, как сильно любила его. Сначала это была чистая страсть, но со временем она переросла в нечто большее. Теперь Арианна знала, что по-настоящему любила его.
Она сидела на земле, уронив руки на колени, и сквозь стволы сосен смотрела на далекие прибрежные скалы, на которых яркими бликами играл солнечный свет, преломлявшийся в морской воде.
По ковру из сосновых игл зашуршали шаги – это подошел Торло и сел на землю в нескольких ярдах от нее, прислонившись спиной к стволу дерева. Он скрутил папиросу и закурил.
– Пора возвращаться домой, – сказал он. – Скоро придет офицер. Он будет задавать вопросы. А еще я хочу с тобой поговорить, мне надо знать, что у тебя на уме.
Арианна смотрела на пламя горящей спички, потом проговорила:
– У меня много чего на уме. Вы ненавидели друг друга, и если он погиб от твоей руки, я убью тебя.
– Да, это правда, я не любил его. Как и всех этих солдат.
Они смотрят на нас с презрением, а на наших женщин с…
– Он был не такой, как другие. Предупреждаю: если он погиб от твоей руки, я убью тебя.
– Но я не убивал его. Клянусь тебе. Я убил бы его, если бы он причинил тебе горе. Скажу честно, я ждал, когда он тебя обидит.
– Он сделал меня счастливой. Я жду от него ребенка. Мы собирались поехать в Англию и пожениться. Он обещал мне это в нашу последнюю ночь. Но если не ты убил его, то кто?
– Я об этом тоже думал.
– Сержант не верит мне, но это правда; когда мы расставались, он не был пьян. Как можно в ясную, лунную ночь упасть со скалы? Он хорошо знал дорогу и был трезвый. Не могу поверить, что он сорвался с обрыва… Ты мой брат, и ты должен убить всякого, кто причинит мне боль. Так вот это случилось: мне причинили смертельную боль.
– Значит, я убью. Но кого? В Ардино не на кого подумать.
И совершенно точно, что это не из ревности. Притом все знали, что я защищаю тебя.
– И все-таки его убили.
– Я думал об этом. Я разговаривал с людьми из Моры, которые нашли его тело. Я отыскал место, где он упал. Ниже, в пятидесяти ярдах валялся его рюкзак. Наверху я тоже все осмотрел. Тропа проходит в трех ярдах от обрыва, и там нет никаких следов падения, зато на самой тропе множество следов других людей.
– Что это за люди?
– Не знаю. Это еще предстоит расследовать. Три дня назад в лощине на Ла-Кальдере я видел костровище. Наши люди не так разжигают костер. Еще я нашел там окурки от незнакомых сигарет, и мне пришло в голову, что на острове есть чужие люди. Должно быть, они здесь из-за тех пленников, что сидят в крепости.
– До пленников мне нет дела, но эти люди… Если они убили его, то мне нужно только одно…