На крючке у двери висела старая сутана, на грубом деревянном столе стояли вазы, рядом лежала кучка обрезанных цветочных стеблей. На мокром полу стояла пара ведер с цветами. Толкнув дверь, он вошел в церковь и остановился возле алтаря. За алтарем возвышалась деревянная бело-голубая фигура мадонны в блестящей короне, а по обе стороны ступенек, ведущих к ней, размещались огромные сосуды с цветами. Пахло ладаном. На стенах примитивная живопись изображала сцены кораблекрушений и других бедствий, и в каждой из них непременно присутствовал какой-нибудь святой, летящий по воздуху. Своды церкви были выкрашены в голубой цвет, одно из окон разбито.
Арианна вместе с другой девушкой возилась около алтаря и, обернувшись на скрип двери, увидела Марча. В руках она сжимала охапку лилий, и при одном только взгляде на нее Марч почувствовал в горле приступ удушья. Ей было чуть больше двадцати, поверх хлопчатобумажного простенького платья на ней надет был передник, а темные волосы были подвязаны косынкой. Плотная, с тонкой талией и смуглой кожей, она казалась совсем юной, но на ее почти детском личике присутствовало выражение сильной, какой-то даже дерзкой чувственности.
Увидев Марча, она положила цветы, что-то шепнула подруге и поспешила к нему. Схватив ее за руку, он втащил ее в боковую комнатушку и закрыл дверь.
Они долго целовались, потом с трудом оторвались друг от друга, и она наконец спросила:
– Почему тебя так долго не было?
– Не мог выбраться. У нас теперь новый офицер и много работы.
– Даже по ночам?
– Мы должны караулить пленников. И даже по ночам. – Он помолчал, скользнув взглядом по ее животу. Ему даже самому стало стыдно этой мысли, но пока никаких изменений он не заметил. – Ну а ты как?
– Пока ничего не ясно.
– Как же так? Ведь прошло столько времени.
– Ну и что? Все равно пока трудно сказать. Знаешь, иногда из-за тяжелой работы все сбивается. Каждая женщина знает это. Мы целый месяц работали на виноградниках, таскали колья, мотыжили… Это тяжелая работа, от нее у меня всегда так… Иногда мне бывает страшно, особенно когда остаюсь одна. Но сейчас, когда ты рядом, я ничего не боюсь. – И она прижалась к нему пышной грудью. – Цветы я расставила, так что можем идти…
Он покачал головой:
– Сегодня я не могу. Сопровождаю офицера. Сейчас он пошел к морю, но скоро должен вернуться.
На личике Арианны появилось разочарование. Она и в самом деле испытывала страх, но стоило появиться Марчу, как страх исчезал, и когда они уходили в ближайший сосняк, чтобы заняться любовью, тревожные мысли о будущем совсем не беспокоили ее. Она так легко забывала о своем страхе, что временами у Марча возникало подозрение, не говорит ли она все это нарочно, чтобы крепче привязать его к себе.
– А ты попроси этого офицера отпустить тебя сегодня ночью.
Марч вытаращил глаза:
– Арианна, в армии так нельзя.
– Но ты ведь все равно придешь?
– Да.
– Сегодня?
– Нет. Может быть, завтра.
– Мой брат все время спрашивает, почему ты не появляешься. Он говорит, что английские солдаты все одинаковые: сначала берут от женщины все, что можно, а потом находят себе другую. Для него это вопрос чести.
Мысленно Марч пожелал брату Арианны засунуть свою честь куда подальше, но, не желая провоцировать бурных сцен, вслух сказал:
– Завтра или послезавтра обязательно приду. А сейчас мне пора.
Он поцеловал ее, скользнув рукой под вырез ее платья. Некоторое время они стояли, прильнув друг к другу и обмениваясь ласками, насколько им позволяло место и время. Когда он наконец шагнул к двери, Арианна проговорила:
– Моя мать просила передать, что ей нужен сахар и кофе.
А еще было бы здорово, если бы ты принес что-нибудь и для отца.
Марч кивнул. Иногда он даже подумывал: а почему бы им не писать сразу целый список и не отправлять ему по почте?
Когда он вышел на улицу, майор Ричмонд уже ждал его возле джипа.
У развилки они свернули в сторону Торбы. Местность здесь была такая же, как и в окрестностях Ардино, и так же, как в первом поселке, в Торбе их встретила грязь и запустение. На вершине гребня в миле к северу от Торбы они остановились, чтобы перекусить и выпить по полбутылки вина. Потом Ричмонд предложил Марчу поставить джип в тени и немного поспать, а сам отправился пешком вдоль хребта, ведущего к Ла-Кальдере. Он прекрасно понимал, что не доберется до вершины. Отсюда подъем занял бы не менее двух часов, к тому же путь ему преграждала высоченная скала. Но Джону все-таки хотелось размяться. Он давно уже не лазил по скалам. Солнце палило нещадно, и вскоре Джон начал обливаться потом. Вдалеке он увидел двух женщин, они сидели под соснами и вязали, приглядывая за пасущимся на лужайке козьим стадом. Через полчаса пути он обнаружил под ногами застывшую вулканическую лаву. Джон постоял в нерешительности, раздумывая, сможет ли он добраться до отвесных черных скал, потом все же решил вернуться к джипу, но не прежним путем, а сделав крюк.