С е к р е т а р ш а. Отец, дорогой, ну, пожалуйста, поверьте мне, Михаил Иванович придет не скоро.
С т а р и к. Хорошо, дочка, тогда я буду ждать Калин-джана на улице. (Исчезает.)
С е к р е т а р ш а (ворчит). Очень трудный день. И вчера был трудный. Все хотят видеть Михаила Ивановича. И у всех, разумеется, самые важные, самые неотложные дела. Люди идут и идут. (Направляется в кабинет Калинина.)
Дверь открывается; в приемную, ступая на цыпочках, входит К е л ь д ж е. В руках у него большая палка-посох. Он делает несколько шагов по комнате. В приемную опять заглядывает с т а р и к т у р к м е н.
К е л ь д ж е. Это самое… Нельзя, нельзя. Эй, как тебя там?.. (Пытается закрыть дверь.) Нельзя, говорю, сынок!
С т а р и к. Я — сынок?! Это ты мне — сынок! И почему нельзя? Тебе, значит, можно, а мне почему-то нельзя, да?
К е л ь д ж е. Ах, какой ты упрямый! Это самое… Удивительно, как тебя уговорили в свое время покинуть утробу матери? Извини, конечно, что я заговорил об этом. И все-таки ты очень несообразительный, недогадливый человек! Ты что это вздумал равнять меня с собой?
С т а р и к. А ты что — внук белого царя?
К е л ь д ж е. Эх, темный ты человек! Отсталый турок! Белого царя давно в помине нет, а ты говоришь про его внука! Я — государственный человек, я почти вступил… в этот самый… в капратил… Ясно тебе? А внук белого царя — это ты сам. Понял?
С т а р и к. Замолчи, эй, замолчи! И перестань трясти своей козлиной бородой! Ты надоел мне! Тьфу!
К е л ь д ж е. И ты надоел мне! Тьфу! (Выталкивает старика за дверь. Папаха старика падает на пол.)
Голос старика за дверью: «Эй, ты, отдай мою папаху! Отдай, говорят, а то хуже будет!»
Это самое… На кой черт мне сдалась твоя папаха! (Держит дверь.)
Появляется с е к р е т а р ш а, подскакивает к Кельдже, легонько хлопает его ладонью по спине.
С е к р е т а р ш а. Что здесь происходит? Что за безобразие? Я ведь сказала вам, отец!..
К е л ь д ж е (продолжает держать дверь). Вот и я говорю ему… (Оборачивается.)
С е к р е т а р ш а (видит, что обозналась). Так это не вы? Вы ведь были без бороды, кажется.
К е л ь д ж е. Нет, это я. И борода всегда при мне. Это самое…
С е к р е т а р ш а. А вы откуда взялись? Как вы здесь оказались, товарищ?
К е л ь д ж е. Это самое… Я пришел к Калин-джану. Вхожу — а здесь никого нет.
С е к р е т а р ш а. Так, понятно.
К е л ь д ж е. А потом сюда начал лезть вот этот самый… Ну, я и решил…
С е к р е т а р ш а. Все ясно. Вам нужен Михаил Иванович? Но он приедет поздно. Сегодня приема не будет. Приходите завтра.
К е л ь д ж е. То же самое я сказал и этому упрямцу. (Кивает на дверь.) Это самое… Ты, дочка, занимайся своим делом, а я… Это самое…
С е к р е т а р ш а. Ну что вы заладили, товарищ, одно и то же?! «Это самое, это самое…» Лучше объясните коротко, что у вас за дело к Михаилу Ивановичу?
К е л ь д ж е. С удовольствием объясню, с большим удовольствием, дочка. Это самое… Я — Кельдже, сын Амана-Проказника. Это самое… Мы из рода Иг. Понимаешь, что это значит, дочка? Это самое… То есть мы — чистокровные туркмены, настоящие, стопроцентные туркмены, не смешанные с персами. Понимаешь теперь? Кроме того, мы — из племени Тильки. Тильки — значит «лиса». Это по-туркменски…
С е к р е т а р ш а. Товарищ, очень рада за вас, что вы из рода Иг и что вы — Тильки.
К е л ь д ж е. Да не я сам тильки-лиса! Ох, непонятливая! Это самое… Племя наше так называется — Тильки. А что, у вас, у русских, этого нет? Вам неважно, из какого рода и племени человек?
С е к р е т а р ш а. У нас, дорогой товарищ, выясняют происхождение человека не по роду и племени, мы обычно интересуемся классовой принадлежностью человека.
К е л ь д ж е. Ну, хорошо, допустим, у вас так. К какому же классу в таком случае вы относите людей из племени Тильки? Ты не забыла, дочка?.. Тильки — значит «лиса».