— Мир, в который меня забросило, поначалу показался недружелюбным, я очутился в буре проклятой ауры, мгновенно просочившейся в раны. Если бы не то, что она принадлежала пятому порядку, бессмертные холмы приняли бы еще одну душу… Целый день меня мотало в черных водах, пока, наконец, не выбросило у берегов цветущего острова. Именно там я и нашел спасение в лице одной доброй девушки. Она выходила меня, словно брошенного пса, использовала все свои немногочисленные ресурсы, чтобы исцелить незнакомца. Позже, я узнал: моя благодетельница из расы священных зверей, которые обычно враждебны к чужакам, мало того, вся ее семья кроме отца противилась растрате целебных трав на иномирянина… И все же я здесь, жив, здоров, целый месяц потребовался чтобы найти способ вернуться, и за это время мы с Элени сблизились… На пластине ее образ и слепок ауры.
Халфар достал серебряный диск, который воспарив над ладонью, создал проекцию черноволосой девушки, чья красота выходила за рамки всяческих комплиментов, а улыбка, широкая и искренняя мгновенно расположила даже таких черствых воинов как Варда…
— Запечатлейте ее братья, вчера мы обменялись обещаниями, теперь Элени – моя невеста и ваша сестра…»
Вынырнув из воспоминаний, Рагне на мгновение замер.
“В Валмис я перенесся вовсе не потому, что здесь находятся выжившие с Казегарат, а из-за нее… Аура, которую мы с братьями отпечатали тогда в сознании, заставила ощутить родство с этим миром, и раз уж я здесь, не позволю втянуть Элени в военные интриги… Прости меня невестка, так будет лучше…”
Вплотную приблизившись к девушке, юноша с пренебрежением в голосе отозвался на вопрос.
— Какой еще Халфар? Ты так пытаешься сблизиться со мной? Насколько же бесстыжей нужно быть, чтобы проворачивать подобное на глазах у больного отца, или он – просто друг, может даже неудачный вариант? Я вмешался в действия того охотника, потому как он позорил народ моей избранницы, а ты себе напридумывала невесть что. Впредь, если увидишь меня, не приближайся…
Завершив гневный монолог, Рагне удалился, оставив за спиной мечущуюся девушку, чьи намерения неправильно истолковали, однако побежать за высокородным она не решилась, ведь последствия могли оказаться намного серьезнее, нежели очередная порция унижений.
— Эта девушка… Не на нее ли ты пялился, когда появился посреди небесной тропы?...
Шагая в тишине, Демина вдруг вспомнила знакомство с наглецом и случай, когда тот впал в ступор, разглядывая молодую особу. Невзначай заданный вопрос прозвучал так, между делом, куница не акцентировала на нем внимание, однако Рагне отреагировал совершенно неожиданно.
— Сотри из памяти… Не смей даже думать о том, чтобы использовать ее, если ты, твои родители, или кто-либо другой попытаетесь навредить Элени, обещаю, народ охотников прекратит свое существование…
Слова, полные холодной решимости несли только одно значение: Рагне не просто знал девушку, он готов был устроить геноцид ради нее, возможно даже ценой собственной жизни. Услышанное озадачило Демину, ведь она все это время считала, что мир Валмис – абсолютно чужой для похабного соратника…
“Не стал скрывать связь, вместо этого начал угрожать? Похоже, мои дедуктивные способности оценили, но откуда эта обида внутри?...”