— Не ходили бы вы северной дорогой, добрый господин, — его предостерегающий и одновременно заискивающий шепот заставил меня насторожиться.
— А что не так с северной дорогой?
Хозяин впился в меня маленькими серыми глазками, заплывшими жиром, и доверительно прошептал:
— Там, говорят, народ пропадает. Нехорошей смертью люди мрут.
— И откуда же это известно? — я сделал вид, что меня не слишком интересуют подробности. И так понятно, к чему он клонит и за каким демоном заговорил об этом с чужаком. Свои разбираться не полезут, кишка тонка, а хрена с горы с наемничьей рожей подрядить — самое то.
— Так же ж племянник золовки моей сестры, которая в соседнем Штунфхамре живет, аккурат два года назад переехала, как в третий раз замуж вышла за тамошнего сапожника, вот он все своими глазами сам и видел! Они, значится, поехали к мельнику договариваться, ну там, сами знаете… Так вот, в пути по непогоде задержались и на ночь остановились возле Косухина холма. Тож не верили в россказни про то, что в распадке по ночам кто-то воет и вопит дурным голосом, а оно вона как обернулось… Напали на них ночью страхолюдины безглазые с рогами и утащили. Малому по голове так досталось, что его, видать, за мертвого приняли, трогать не стали. Ну, он очухался — а подвода в хлам, лошади мертвые валяются, по следам-то пошел, посмотреть, куда отца с матерью дели, а вернулся седой весь… Сказывал, пещеру нашел, а там такое!.. Там и руку старого Бэрда нашли, он месяц назад сгинул.
Трактирщик продолжал болтать о родне и что-то там о пропавших без вести, я слушал вполуха и раздумывал. Не столько о том, соваться в этот рассадник нечисти или нет, сколько о цене. Приучать людей к собственным бесплатным подвигам я не собирался, даже если эти подвиги сулят пищу или ценные знания. Ехать мне все равно в ту сторону, как ни крути, но почему бы не получить причитающуюся выгоду?
— Что, неужели вампиры? — подначил его я.
— Судьба сохрани, нет, что вы! Вампиры подобного даже с голодухи не творят! Там что-то пострашнее резвится… Не ходите, говорю вам!
— А если рискну?
Я позволил себе показать в улыбке кончики верхних клыков. Ненадолго, на долю мгновения, но этого хватило.
— Платить чем будешь?
Теперь задумался уже трактирщик. Он не испугался, не шарахнулся и не поднял панику, стоит отдать ему должное. Взгляд сделался взглядом торгаша, и это было даже удобно.
— Так вы беретесь?
Немногочисленные завсегдатаи навострили уши, стоило зайти речи об условиях. Разговоры за столами стихли, но народ продолжал усиленно делать вид что занят своими делами. Эк их припекло-то. Видать, смертей по округе и впрямь многовато…
— Риск есть, и я хочу быть уверен, что этот риск окажется мне хотя бы выгоден. Ты же понимаешь, — добавил я куда тише и только для ушей трактирщика, — мне все равно, кого сожрать и обедать я предпочту с комфортом.
Хозяин кивнул и ненадолго задумался, что-то подсчитывая в уме.
— Десять золотых марок, — наконец выдал он.
— Двадцать пять. — «Иначе кто-нибудь станет обедом».
— Двадцать.
Я улыбнулся шире и постучал когтем по прилавку. Народ, разумеется, моего оскала не видел.
— Двадцать две.
Мужик поморщился и вздохнул, но торговаться бросил, и тон его окончательно сделался деловитым.
— По рукам. Но оплата за доказательства.
— Да не вопрос, будет тебе башка, обыкаешься. Пригляди за лошадью.
— Когда ждать?
— Если через три дня не вернусь, продашь коня вашему лорду.
Похоже, такой залог его вполне устраивал, судя по довольно расплывшейся роже. Был бы я человеком, он наверняка счел бы меня простофилей — молодой рыцарский конь с полной упряжью стоит куда дороже двадцати двух марок. И если я там сдохну, предприимчивый трактирщик в накладе никак не останется.
Но я вернусь наверняка завтра к полудню.
***