Пит Мелларк: стань моим союзником! (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Но вам, ребята, не надо торопиться. Теперь не вам нужны друзья, а с вами захотят подружиться все. Именно про это я и пришел предупредить вас как можно раньше. Скажи, Китнисс, а правда то, что ты умеешь обращаться с луком и стрелами?

Китнисс очень забеспокоилась: выживание даже не ее, а ее семьи зависело от ее умения держать язык за зубами: глава миротворцев Крей пришёл попрощаться с ней лично и клятвенно пообещал ей в присутствии своего заместителя Кассия Марлоу, что даже если она погибнет, ее семья будет взята им, Креем, за содержание. Взамен за молчание, что браконьерство, которым занимались она и Гейл не их личная инициатива, а всё происходило по взаимному сговору и при прямом покровительстве его, самого высокопоставленного офицера миротворцев в дистрикте. Также Крей гарантировал, что он использует свои связи в Капитолии, и что спонсоры ей будут обеспечены. Главное — ее молчание. Поэтому Китнисс очень обеспокоилась: ну, ладно, Хеймитч, всё-таки свой, из дистрикта 12, а Рубака???

И снова ей на помощь пришёл Пит, тем более на законных правах „ее защитника“:

— Простите, не поймите меня неправильно, но это очень щекотливая тема. Дистрикт 12 маленький, все всех знают. Вот и Китнисс в нашем дистрикте хорошо знают, ведь ее дедушка держал единственную в дистрикте аптеку: нашего ментора она знает задолго до Жатвы, также знакома с мэром и с другими влиятельными лицами. Например, с моим папой, может вы слышали, мы, Мелларки, держим единственную в дистрикте пекарню. Снабжаем хлебом несколько тысяч людей, — хитрый Пит решил увести тему разговора в сторону от Китнисс.

Рубака рассмеялся и ответил:

— Молодец, выкрутился. Но как одна пекарня на весь дистрикт? Вот у меня дома только по близости от деревни победителей, где я живу, рядом есть три пекарни и одна пивоварня.

— Ну, я же говорю, дистрикт 12 маленькое изолированное поселение рядом с двумя шахтами.

— Однако не только в вашем дистрикте не любят откровенничать. У меня дома порядки очень строгие и язык держать за зубами более чем полезно. Поэтому я не стану приставать с вопросами, давайте рассказывать буду я сам, согласны?

— Согласны, — Китнисс ответила синхронно с Питом, что выглядело довольно забавно.

— Дистрикт 11 известен во всём Панеме как место, где выращивается зерно, ягоды, фрукты и овощи, но главное мы выращиваем хлопок. Вся одежда делается из хлопка из дистрикта 11. Наш дистрикт такой большой, думаю, он в десять раз больше вашего. Точно могу утверждать, мы кормим и одеваем всю страну, хотя шьют одежду, конечно, в дистрикте 8. Но живём мы настолько бедно, что редко кто доживает до 50 лет, мой отец умер от заражения крови, порезавшись серпом, ему не было и 30 лет, я тогда был ещё маленький и мой младший брат умер от недоедания ещё до выигранных мною игр. И всё потому, что всё выращенное нами, забирает Капитолий.

— А картофель, который привозят к нам, выращен в одиннадцатом? — спросила Китнисс, она была удивлена откровенностью Рубаки.

— Конечно, но сначала его, как и зерно из дистрикта девять, по железной дороге отправляют в Капитолий, причём, часть портиться по дороге, затем гниёт на элеваторе в столице и только потом его отгружают в дистрикты, Капитолию нет дела, что вы получаете гнилые продукты, ведь взять себе самое лучшее, Капитолий успевает.

— А вы не боитесь, что нас подслушают, — Пит был изумлен еще больше, чем Китнисс.

Рубака улыбнулся ребятам, помолчал немного, а затем ответил Питу:

— Боюсь? Нет, парень, мне приходится уже четверть века каждый год отвозить двух детей, мальчика и девочку в Капитолий, а затем я привожу обратно их мертвые тела. А затем я смотрю в глаза их родителям, всё это напрочь убивает страх, — Рубака говорил негромко, но ее слова, будто острые иглы вонзались в сердца Китнисс и Пита, — поэтому мы с вашим ментором напивались до чертиков каждый год в Капитолии. Но, знаете, в этом году всё по другому!

Китнисс с Питом превратились во слух и затаили дыхание:

— Народ в этом году, собравшись на Жатву в дистрикте 11, был настроен очень немирно, такого количества злых молчащих людей, я еще никогда не видел. Но когда выпала имя девочки, ее зовут Рута и ей всего двенадцать лет…

— Ой, — внезапно вскрикнула Китнисс и ее лицо резко побледнело.

Рубака же продолжил говорить уверенным голосом, его лицо было суровым:

— Когда выпало ее имя, толпа заволновалась, люди стали возмущаться началось выкрики и шум, люди проклинали Капитолий, я стоял рядом с нашим мэром, он побледнел и сделал два шага вглубь сцены. Шум немного стих, миротворцы еще плотнее встали заслоном между сценой, людьми на площади и выстроились по бокам площади, но гул на площади нарастал. Затем выпало имя парня, его зовут Цеп, он самый сильный трибут на моей памяти.

Но именно после того, как он вышел на сцену перед дворцом правосудия, я услышал выстрелы, справа от меня, я поначалу не понял, что происходит, но потом я увидел, что миротворцы на площади справа от меня начинают срочно покидать площадь и стремительно пробивать себе путь назад, туда, где находиться штаб миротворцев дистрикта, а звуки выстрелов оттуда были слышно всё громче и чаще.

Затем, глава миротворцев скомандовал: „Уводите их скорее внутрь здания, начинается бунт“. И миротворцы стали заталкивать нас в двери дворца правосудия, но мы все видели, как на площади появились люди в серой одежде с оружием в руках и она начали стрелять по миротворцам.

Потрясённая рассказом Рубаки Китнисс молчала, а Мелларк, потирая лоб, сказал:

— Нашего ментора не было на Жатве, Китнисс слышала, как он ночью дико орал на весь дистрикт и в поезд его принесли на носилках и нам пришлось несколько часов его ждать.

— Ну и ну. Хотя я вам расскажу в чем тут дело, Хеймитч накануне был трезв как стеклышко и ему приснились все похороненные им дети, вот он и орал от ужаса, — ответил Рубака.

— Так вот, боюсь, то, что я вызвался добровольцем на Жатве, спровоцировало бунт и в нашем дистрикте, — Мелларк был предельно серьезен, — Мы видели его из окна.

— Насколько мне известно, ни я, ни Хеймитч, мы не помним беспорядков в вашем дистрикте, он же известен, как самый спокойный, у вас никогда не бывает беспорядков.

И тут свою лепту внесла, молчавшая до того, Китнисс:

— У нас не бывает волнений, мы умираем молча и без волнений, — выражение ее лица было до крайности злым и угрюмым.

Она вспомнила события семилетней давности, когда в шахте произошёл взрыв метана и ее отец погиб, а затем оставшись без средств к существованию ее семья оказалась на пороге голодной смерти. А потом она одна пошла в лес и спустя пару недель встретила в лесу кабана и чудом не погибла от его клыков. Китнисс тогда было неполных двенадцать лет.