Тайна Голодных игр (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Вы меня разочаровали, мистер Крейн. Помните о том, что мистер Мелларк должен выжить, его смерть неприемлима!!!». Буквы были куда менее разборчивы, чем в других резолюциях президента, которые встречались ранее, президент всегда писал безупречным каллиграфическим подчерком. Но в этой фразе буквы искривились, они будто «плыли». Читая, я почувствовал, что президент Сноу в этот момент был чрезвычайно раздражён.

***

Это невероятно увлекательное чтение прервал сильнейший толчок, в результате которого экспресс резко затормозил, я разбил себе лицо, со всей силы ударившись об стоявший передо мною столик из красноватого оттенка дерева. Затем я услышал крик, сидевшей на небольшом диванчике, справа от меня, Семпронии, её отбросило вбок и она упала на пол, очень сильно ударилась рукой и от боли громко закричала. Забыв о собственном разбитом лице, я поспешил на помощь кричавшей испуганной девушке-капитолийке. Семпрония к своему счастью, не сломала руку, но у нее началась истерика, мне удалось, обняв Семпронию, быстро её успокоить. Факт: раненая и плачущая девушка из Капитолия, ближайшая помощница ненавистного мне президента Сноу, вызвала у меня только сочувствие и желание облегчить ей боль.

Семпрония всё время повторяла:

— Что случилось?

И я решил это выяснить. Скоро выяснилось, что всё серьезно.

Вспомнив в этот момент, что у меня по личному распоряжению президента Сноу, под мышкой находиться кобура с пистолетом, я решительно отправился узнать, что случилось. Я прошёл несколько помещений, в которых никого не было и вошёл в помещение, в котором было несколько мужчин, ушибившихся при резкой остановке поезда, также как и мы, Это были: два капитана-миротворца из личной охраны Сноу, начальник экспресса, его помощник и стюард. После того, как я помог стюарду и начальнику поезда, пострадавшим больше всех при падении, ко мне подошел один из миротворцев:

— Вы Пит Мелларк?

— Да, я Пит Мелларк.

— Мне приказано в случае чрезвычайных обстоятельств в первую очередь обеспечить вашу личную безопасность, это приказ президента Сноу. Никуда не отлучайтесь, а в случае моей смерти вы имеете право забрать мое оружие, у вас есть пистолет?

— Да, по личному приказу президента.

— Немедленно достаньте его и снимите с предохранителя. Будьте в полной боевой готовности. При малейшей угрозе вашей безопасности вы имеете полное право открывать огонь на поражение, мистер Мелларк.

— Я понял.

И я достал в первый раз в жизни оружие, которое до сих пор мог видеть только у миротворцев в родном дистрикте. Впрочем, Арена научила меня действовать молниеносно и быстро, если речь идет об угрозе жизни. Миротворцы встали слева и справа от меня. Начальник экспресса, несмотря на сильно ушибленную при падении голову, пошёл узнать, что случилось, через две минуты он возвратился и отчего-то доложил непосредственно мне:

— Мятежники незначительно повредили дорожное полотно, аварийная бригада уже приступила к ремонту путей, через пять или десять минут мы тронемся. — Коли так, подумав, что мне вполне вероятно придется отчитываться перед Сноу, я задал вопрос:

— Где мы находимся?

— Это территория восьмого дистрикта. До сегоднешнего дня мятежники здесь не предпринимали попыток каких-либо серьезных действий, тем более нападения на президентский экспресс.

Он не успел договорить, как с невероятной силой, в окно президентского экспресса попал булыжник, окно было бронированным, но удар был настолько сильным, что окно треснуло, но я, подчиняясь какому-то непонятному чувству, бросился к окну, заставив миротворцев-телохранителей занервничать, то, что я там увидал, меня потрясло:

Несколько человек, одетых как рабочие, стояли передо мной и их лица были бледные как мел и излучали гнев. Один из мужчин держал на руках мальчика, убитого мальчика, я сразу это понял, как и то, что это его сын, этот человек был безоружен, но у других мужчин в руках были железные палки, камни, у одного в сильной мозолистой руке был зажат тяжелый гаечный ключ.

А затем появилась одинокая фигура миротворца с пистолетом в руке, миротворец бежал, отстреливаясь, в сторону от экспресса, мужчины, стоявшие до того почти неподвижно как по команде двинулись к миротворцу, он стрелял и стрелял в них, они падали сраженные его пулями, один за одним, мужчина с мальчиком на руках также получил пулю и упал и больше не поднимался, на моих глазах они упали все, кроме одного, того самого человека, в руках у которого был гаечный ключ, он остался один, но он не останавливаясь молча шёл по направлению к миротворцу, который отступая ушёл уже шагов на сто пятьдесят от экспресса, и тут у миротворца закончились патроны, а одинокая фигура рабочего с зажатым в правой руке гаечным ключом медленно подходила всё ближе к миротворцу и, наконец, настигла миротворца и почему-то я был уверен, что именно этот миротворец убил мальчика, которого держал на руках его отец, и тогда этот мятежник-ткач из дистрикта 8 со страшной силой начал бить миротворца тяжелым гаечным ключом и на моих глазах он забил миротворца насмерть, расколов тому голову вместе со шлемом как орех.

И в этот момент президентский экспресс тронулся с места.

О, как в это мгновение мне больше всего на свете захотелось убить находящихся в купе миротворцев и выпрыгнуть на ходу, чтобы идти и сражаться на стороне мятежников. Идти помогать убивать миротворцев, настолько в эту секунду я их ненавидел. Однако я стоял неподвижно у окна стремительно мчавшегося в Капитолий президентского экспресса, я с трудом удерживал в себе мою ненависть и мою ярость. Мне пришлось прибегнуть с незамысловатому приему, которому меня научила Китнисс уже после нашего возвращения в родной дистрикт, способу, чтобы не сойти с ума, а сердце заставить спокойно биться.

Я повторяю про себя:

Я — Пит Мелларк, мне восемнадцать лет, я участвовал в Голодных играх. Я остался в живых. С нами обоими, со мной и с Китнисс Эвердин, девушкой, которую я люблю с пяти лет и за которую я, не задумываясь отдам свою жизнь, говорил приехавший к нам в дистрикт №12 президент Сноу. Во время разговора с президентом от волнения жизнь за Китнисс я так сильно сжал ее руку, что впервые в моей жизни я сделал ей больно. Президент сделал нам с Китнисс предложение, от которого мы не смогли отказаться, если бы и захотели — Сноу обещал отменить Голодные игры. Навечно. Сноу заключил со мною и с Китнисс своего рода тайное соглашение — мы храним ему личную верность, а взамен дистрикт 12 получает гигантские льготы. Мы с Китнисс были наделены особыми полномочиями и получили из его рук огромную власть. Сноу поручил Китнисс употребить её в полной мере в дистрикте 12, а я еду в Капитолий участвовать в расследовании злоупотреблений распорядителей 74-х голодных игр. И главное: если Сноу не выполнит своего обещания — Мы не будем жить, Я и Китнисс, без вариантов, но перед тем, как мы умрем, мы убьем Сноу.

Я еду в Капитолий. Я сижу за столиком из красноватого оттенка дерева и по-прежнему изучаю бумаги Сенеки Крейна. Правда, перед этим мне пришлось долго успокаивать помощницу Сноу Семпронию, она сильно ушибла руку. Но я знаю, в чем причина ее истерики: она долго плакала, у нее и сейчас дрожат мелкой дрожью руки, и мне ничего не остаётся, как держать её за руку, в том, что она головой отвечает за мою безопасность, если я не прибуду в Капитолий в целости и сохранности, если это случится, президент Сноу казнит саму Семпронию, её мать, её двух маленьких сестренок, младшей из которых одиннадцать лет, мне об этом рассказала она сама, уткнувшись мне носом в плечо.

Я читаю бумаги главного распорядителя Голодных игр Сенеки Крейна, меня мучает вопрос, как определяется этот проклятый «рейтинг», от которого зависит, как быстро умрет ребенок на арене и даже какой смертью.

Ответа нет, С. Крейн ни разу не говорит об этом подробно, готовый результат и только: «рейтинг» растёт или он падает или «рейтинг» рухнул, я долго пытаюсь получить ответ на мучающий меня вопрос, но у меня ничего не выходит, секретные бумаги не могут мне этого прояснить, лишь в одной, где С. Крейн пишет о том, что рейтинг определён с явным нарушением формулы его исчисления написана загадочная фраза: «Неправильно учитывалась относительная величина симпатий в неродных дистриктах». Я не понимаю, но меня настораживает сам факт, что вообще учитываются симпатии жителей в дистриктах, я то полагал, что самое главное — симпатии капитолийцев.

Когда эти «рейтинги», резолюции президента Сноу и мнения Сенеки Крейна на тему шансов разных трибутов на Победу, надоели мне до чёртиков, я просто откидываюсь в мягком кресле, в котором я сижу и начинаю думать.

Я думаю о том, что очень благоразумно, что Капитолий всячески препятствует уроженцам отдаленных и бедных дистриктов, побеждать в Голодных играх. Полтора года назад во мне не было и сотой части той ненависти к Капитолию, которая во мне сейчас. Сейчас же у меня исключительно серьезные основания для нее: боль, пережитая мною самим — ничто, но за боль, причиненной Китнисс, моей Китнисс, за ее Боль и Слёзы, за них я ненавижу Капитолий всем сердцем, лично президента Сноу, (который с недавних пор лично отдает мне приказания), за угнетение моих земляков, за пот и кровь, я буду мстить до последнего моего смертного часа, до последнего вздоха.

Я думаю о том, что видел Капитолий и капитолийцев, их сильные (некоторые из них могут чувствовать, как нормальные люди) и слабые стороны (о, я много об этом знаю, очень много).