Ван Цзи резко опустил локти мужа и, сжав пальцами бедра Вэй Ина, начал еще сильнее вдалбливаться в растраханный зад, из которого доносились пошлые чвокающие и хлюпающие звуки.
У Сянь зажмурился, утыкаясь лицом в подушку. Все его тело горело, по вискам стекал пот, а спина была покрыта плотным слоем испарины. Вэй У Сяню казалось, что еще немного — и он вспыхнет и сгорит, словно защитный амулет на ночной охоте…
Вэй Ин задрожал всем телом, чувствуя, как сладкая истома растекается внутри него, заполняя собой все его естество. Он сжимал внутри супруга, наверняка принося несравнимое удовольствие — Лань Чжань замедлился, застонал, потом снова начал ритмично входить, но его пальцы на бедрах уже дрожали, что многое говорило о состоянии супруга.
Вэй Ин тихонько подвывал от вторгающегося в него члена, что только продлевал послеоргазменную негу, заставляя дергаться и извиваться в экстазе. У Сянь заскулил, когда Лань Чжань вошел в него до самого конца, даже ударившись яйцами о бедра, и залил внутрь свою вязкую, горячую и терпкую сперму.
У Сянь закусил губу, чувствуя бархатными стеночками, как горячий член супруга дергается, как венки вздуваются, а артерии пульсируют. Постепенно большие яички мужа сморщились и уменьшились, видимо, отдав все, что имели.
Вэй Ин учащенно дышал, не в силах после такой интимной близости даже пошевелиться.
— Лань Чжань.
— Мгм?
— Обними меня.
Ван Цзи не смог это сделать сразу: пришлось вытереться самому, вытереть У Сяня, убрать взмокшую и грязную постель, и только потом прижать мужа к себе. Вэй Ин довольно уткнулся носом в шею супруга, безостановочно нюхая его.
— Одежду сложи на нижнюю полку.
— Ты будешь нюхать ее, когда меня не будет?
— Ага!
Ван Цзи смутился.
— Бесстыдник.
— Только скажи, что сам не хотел бы взять у меня поношенную или, например, после близости одежду.
Лань Чжань смутился еще сильнее, даже щеки покраснели. Он прикрыл глаза, стиснул зубы. Вэй Ин в шоке уставился на мужа и тут же резко подорвался.
— Что?! У тебя уже есть моя поношенная одежда?!
Лань Чжань дернулся, но глаза не открыл. Боги, ну как он мог вот так открыться… Теперь даже Ван Цзи сомневался, кто из них двоих больший бесстыдник.