— О, с ребятами совершенно ничего не случилось! Но Лок хорошо знает, что ему не полагается выходить вечером в одиночку.
— Я отведу их домой, — вступила в разговор подошедшая мама. — Не расстраивайтесь, Аарон. С ними все в порядке, — она повернулась к детям. — И кто только помог вам сюда добраться?
Кругом столпились любопытствующие горняки. Руби начала плакать.
— Дорогая моя, чего же ты теперь испугалась? — с участием спросила мама.
— Ничего страшного, — произнес Аарон Ред. — Она просто знает, что ей будет дома. Им известно, что их ждет, когда они плохо поступают.
Руби, которая совсем не думала о наказании, заплакала по-настоящему.
— Почему бы не поговорить об этом завтра утром? — мама бросила на фон Рея отчаянный взгляд. Но отец был слишком расстроен слезами Руби и огорчен присутствием здесь Лока, чтобы заметить этот взгляд.
— Конечно отвези их домой, Дана, — он оглянулся и увидел столпившихся горняков. — Отвези их прямо сейчас. Идемте, Аарон, нет нужды беспокоиться.
— Сюда, — сказала мама. — Руби, Ирине, давайте ваши руки. Идем, Лок... — она протянула детям руки.
Принс взялся за ее руку своим протезом и сжал пальцы. Мама вскрикнула, пошатнулась и схватилась за запястье другой рукой — ее пальцы попали в тиски из металла и пластика.
— Принс! — Аарон попытался схватить его, но тот увернулся, пригнулся и бросился бежать.
Мама опустилась на колени прямо на грязный пол, с трудом сдерживая слезы. Отец взял ее за плечи.
— Дана! Что он сделал? Что случилось?
Мама отрицательно затрясла головой. Принс бежал прямо на Таво.
— Задержи его! — закричал отец по-португальски.
— Принс! — крикнул Аарон.
Окрик, казалось, лишил мальчика всех сил. С побелевшим лицом он упал прямо на руки Таво.
Мама уже поднялась, уткнувшись исказившимся от боли лицом в папино плечо.
— ...и одну из моих белых птичек, — услышал Лок.
— Принс, подойди сюда! — приказал Аарон.
Принс приблизился. Движения его были угловатыми и нервными.
— А теперь, — сказал Аарон, — ты пойдешь домой с Даной. Она очень сожалеет, что упомянула про твою руку, так как не хотела оскорбить тебя.
Мама и отец с удивлением взглянули на Аарона, который повернулся к ним.
— Вы понимаете, — он выглядел очень усталым, — я никогда не упоминаю о его дефекте. Никогда! — он выглядел очень расстроенным. — Я не хочу, чтобы он чувствовал себя неполноценным, и абсолютно никому не позволяю указывать на то, что он не такой, как все. Вы не должны говорить об этом в его присутствии. Понимаете? Совсем не должны!
Отец все порывался что-то сказать, но смущение не давало ему вымолвить ни слова. Мама глядела то на мужчин, то на свою руку. Она поддерживала ее другой рукой и осторожно поглаживала.
— Дети, — сказала она. — Идемте со мной.
— Дана, ты уверена, что сможешь...
Мама остановила его взглядом.
— Идемте со мной, — повторила она, и они вышли из-под тента. Около входа стоял Таво.
— Я пойду с вами, сеньора, и, если хотите, провожу вас до дома.