— Да так, нашел кое-что.
Ему было интересно, услышала ли она вопросительный знак в конце его фразы, —маленький, не больше точки.
По тому как дернулись ее брови, он понял — услышала: это позабавило его.
Над его шишковатым запястьем вдруг полыхнуло отражением оптическое стеклышко.
— Откуда оно у тебя? Я видела нескольких человек, которые носили такую... такую цепь.
Он кивнул:
— Я нашел ее совсем недавно.
— Где? — Ее нежная улыбка слегка напряглась.
— Откуда у тебя эта царапина?
Все еще улыбаясь, она посмотрела на него в замешательстве.
Он ждал такого взгляда. И не поверил ему.
— Я... — эта мысль определила некий внутренний темп: — хочу узнать тебя! — Он был самым неожиданным и ошеломительным образом счастлив. — Ты давно уже здесь? Откуда ты? Милдред? Милдред, а как фамилия? Зачем ты пришла сюда? Насколько думаешь задержаться? Тебе нравится японская еда? А поэзия? — он рассмеялся. — Тишина? Вода? Кто-нибудь произносит твое имя?
— Хм... — он видел, как она довольна. — Милдред Фабиан, и люди, также как Тэк действительно зовут меня Милли. Просто Джон считает, что обязан быть официозным, когда у нас появляется кто-нибудь новый. Я училась здесь, в Государственном Университете. Но сама я из Огайо... Юклид, Огайо?
Он снова кивнул.
— Но в Государственном чертовски хорошая мультинаучная кафедра. Была по крайней мере. Поэтому я приехала сюда. И... — она опустила глаза к земле (карие, — осознал он с задержкой в полсекунды, глядя на ее ресницы цвета хлеба, — карие, но с эдакой медной основой, а сама медь красная, как ее волосы), — Я осталась.
— Так ты была здесь, кода все случилось?
— Да... — здесь ему послышался вопросительный знак, который не влез бы ни в одну ячейку.
— Что... — и произнося, — … случилось? — он уже не хотел ответа.
Ее глаза расширились, взгляд снова опустился вниз; плечи опали; спина округлилась. Она потянулась к его скованной железом руке, которая лежала на скамье между ними.
Она взяла двумя пальцами блестящий кончик лезвия, и он как никогда остро ощутил скованность своей кисти в этих доспехах.
—А я... я всегда... ну может все-таки... — Она дернула лезвие в сторону (он запястьем почувствовал давление и напряг руку), отпустила: — Ага. — пробормотала: — Хммммм...
— Ха.
Он был озадачен.
— Всегда было интересно, — пояснила она, — можно ли заставить их звенеть. Как музыкальный инструмент. Лезвия ведь все разной длины. Я подумала, что если они издают ноты, может у тебя получилось бы... играть на них.
—Оружейная сталь? Мне кажется, она недостаточно хрупкая. Колокола и все такое прочее делают из железа.
Она склонила голову на бок.
— Если хочешь извлечь из чего-либо звон, это что-либо должно быть хрупким. Как стекло. Ножи твердые, это да; но они слишком гибкие.
Помедлив мгновение, она взглянула на него.
— Я люблю музыку. Собиралась на ней специализироваться. В Государственном. Но Мультинаучный факультет был настолько хорош. Мне кажется, я не видела в Беллоне ни одного японского ресторана с тех пор, как ходила здесь в школу. Но раньше было несколько неплохих китайских... — Что-то произошло с ее лицом, высвободилось: отчасти изнеможение, отчасти отчаянье. — Знаешь, мы ведь стараемся изо всех сил...
— Что?