— Ты знаешь, что первая экспедиция не была доведена до конца. Я собираюсь попытаться еще резок. Специальный корабль для этого не нужен. Мы поняли это сразу же. У меня новый экипаж и новая тактика, — пятна света двигались по ковру следом за ними.
— Но, Лок...
— Раньше все было тщательно спланировано, смазано, увязано и поддерживалось нашей обшей слаженностью. Теперь же мы — разнородное сборище корабельных крыс, между которыми затесался Мышонок. Единственное, что нас поддерживает — это моя ненависть. От нее страшно трудно избавиться, Циана.
— Лок, ты просто не сможешь повторить такой...
— Капитан тоже другой, Циана. «Рухом» раньше управлял получеловек, знакомый только с победами. Теперь я стал настоящим человеком. Мне знакомо и поражение...
— Но чего ты хочешь?
— Была еще одна звезда, которую изучал Институт, близкая к стадии Навой. Я хочу знать название и сроки.
— Вот что тебе надо! А как насчет Принса? Он знает, зачем ты ищешь Нову?
— Меня это не волнует. Назови мою звезду, Циана.
Она коснулась серебряного браслета.
Из пола появился пульт с креслом. Она седа и посмотрела на индикаторы.
— Я не знаю, правильно ли я поступаю, Лок. Если бы решение не в такой большой степени влияло на мою жизнь, мне было бы легче... Аарон очень нужен мне для сохранения моего положения в Институте, — она снова коснулась браслета, и вокруг них появились звезды. — До сих пор меня так же хорошо принимали в доме Аарона Реда, как и в доме моего брата. Ты поставил меня в трудное положение: необходимо принять решение, которое положит конец моей безбедной жизни.
Катин вдруг осознал размеры комнаты. Футах в шестистах пятидесяти от них покачивалось, медленно вращаясь, голографическое изображение Галактики.
— Сейчас у нас работают несколько исследовательских экспедиций. Нова, которую ты упустил, была здесь, — она нажала кнопку, и одна звезда среди миллиардов других вспыхнула так ярко, что Катин зажмурил глаза. Она погасла, и опять купол астрариума стал полон света звезд. — Сейчас одна из экспедиций изучает развитие... — она умолкла, и потянулась к маленькому ящику. — Лок, я действительно беспокоюсь насчет всех этих дел...
— Продолжай, Циана. Мне нужно название звезды. Мне нужна лента с ее координатами. Мне нужно мое солнце!
— Я сделаю для тебя все, что смогу. Но ты должен простить старую женщину, — она достала из ящика (Катин издал тихий возглас удивления и тут же проглотил его) колоду карт. — Я хочу посмотреть, какие указания даст Тарот.
— Мы уже гадали на картах насчет моего предприятия. Если они скажут мне полные координаты — отлично. В противном случае у меня просто нет на них времени.
— Твоя мать родилась на Земле и почти переняла смутное недоверие землян к мистицизму, хотя сама умом и признавала его силу. Надеюсь, что ты пошел в отца.
— Циана, мне уже гадали на картах. Еще одно гадание не скажет ничего нового.
Она разбросала карты рубашками вверх.
— Возможно, оно скажет что-нибудь мне. Кроме того, я не хочу гадать полностью. Просто выбери одну.
Катин смотрел, как капитан вытаскивает карту, и думал, что они вряд ли подготовили Циану к тому кровавому полудню на Кронаки Плаза четверть века назад.
Колода карт не была того обычного трехмерного типа как у Тай. Карты были желтыми. Фигуры — нарисованными. Их было легко датировать семнадцатым веком.
На карте Лока болтался на дереве обнаженный труп, подвешенный за ноги.
— Висельник, — она собрала остальные карты. — Висельник перевернутый. Ну, не могу сказать, чтобы меня это удивило.
— Висельник означает, что наступит мудрость духа, ведь так, Циана?
— Перевернутый, — напомнила она. — Значит, за это придется дорого заплатить, — она смешала карту с остальными и убрала колоду обратно в ящичек. — Это координаты твоей звезды, — она нажала еще одну кнопку.
Рулон бумаги упал на ее ладонь. Маленький металлический секатор обрезал ленту. Она подняла кусок ленты к свету.
— Здесь все координаты. Мы держим эту звезду под наблюдением два года. Тебе везет. Вспышка ожидается через десять-пятнадцать дней.
— Прекрасно, — Лок взял ленту. — Идем, Катин.