— В Стамбуле в последний раз я сиринкс держал. Потом никогда. А сейчас я все это забыл.
— О, — сказал Мышонок и почувствовал утрату.
— Это сиринкс, который ты в Стамбуле стащил?
— Я всегда ношу его с собой.
— И ты на сиринксе все это время играешь? Ты мне сейчас сыграй. Конечно! Ты для меня запахи, звуки и цвета сделай! — его пальцы стиснули плечи Мышонка. — Эй, Бо, Карло, вы настоящего исполнителя на сиринксе сейчас увидите!
Двое подошли поближе.
— Ты действительно играешь на этой штуке?
— Был здесь парень месяцев шесть назад, который мог кое-что пиликать... — один из них изобразил в воздухе две волнистые линии своими покрытыми шрамами руками, ткнул локтем Мышонка. — Понимаешь, о чем я говорю?
— Мышонок лучше, чем он, играет, — убежденно сказал Лео.
— Лео без устали говорит о парнишке, которого он знал на Земле. Он говорил, что сам научил его играть, но когда мы дали Лео сиринкс... — он, посмеиваясь, покачал головой.
— Но вот этот парнишка, — похлопал Лео Мышонка по плечу.
— А?
— О!
— Мышонок это!
Они прошли в двойные двери здания.
С высоких вешалок свисали, образуя лабиринт, сети. Райдеры вешали свои сети на крючья, опускаемые с потолка воротом. Повесив сеть, райдер мог починить сломанные кольца, настроить датчики, посредством которых сеть двигалась и принимала определенную форму в соответствии с нервными импульсами, идущими из разъемов.
Два райдера выкатывали громадную машину со множеством зубьев.
— Что это?
— С ее помощью они аэролата разделывают.
— Аэролата? — Мышонок кивнул.
— Это то, за чем мы охотимся. Аквалатов на Черном Плоскогорье добывают.
— О.
— Но, Мышонок, что здесь ты делаешь? — они пробирались сквозь дзинькающие кольца. — Ты на сетях останешься? Ты поработаешь с нами? Хорошая работа это. Я экипаж знаю, где новый человек нужен...
— Я сошел с корабля, который сделал здесь остановку. Это «Рух». Капитан — фон Рей.
— Фон Рей? Корабль из Плеяд?
— Ага.
Лео опустил крючья и стал развешивать сеть.
— Что в Созвездии Дракона он делает?
— Капитан должен получить в Институте Алкэйна техническую информацию.
Лео потянул цепь лебедки, и крючья поднялись на десять футов. Он начал развешивать следующий ряд.