Рассказы о военных собаках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За время руководства школой Евгений Николаевич завоевал авторитет и уважение подчиненных и начальников. Завоевал не стремлением к карьере, а добросовестной службой, преданностью делу, не показной, настоящей любовью к своим четвероногим друзьям. Не случайно среди подчиненных его за глаза, да и нередко в глаза называли «собачий папа». Впрочем, он не обижался.

С грустью воспринял я уход Евгения Николаевича с военной службы, но после нескольких встреч с ним на праздновании Дня части, его рассказа о Кинологическом центре ФТС России, о его задачах, решаемых вопросов и т. д., понял: человек на своем месте. Он пригласил меня побывать в центре, но этому не суждено было осуществиться. И как-то в голове не укладывается, не верится, что Евгения Николаевича среди нас нет, так и кажется, что вот-вот он появится и, как прежде, возьмет руководство на встречах ветеранов в свои руки.

Друзья и соратники не забыли Евгения Николаевича. В рамках таможенных органов РФ проводится чемпионат среди специалистов-кинологов на кубок памяти генерал-майора таможенной службы Е. Н. Чухарева. Это увлекательный профессиональный спортивный праздник, сочетающий в себе высококлассную технику мастеров и эмоциональность состязания. Соревнования способствуют повышению профессионального мастерства, популяризации деятельности кинологов в таможенных органах, неразрывной связи с именем организатора и первого начальника центра. В Дмитрове проводится турнир по волейболу, посвященный памяти ветерана боевых действий в Афганистане Е. Н. Чухареву. Не забыли о Евгении Николаевиче и в Дмитровском политехническом колледже: именно с его подачи, его усилиями и при его непосредственной помощи колледж начал готовить специалистов-кинологов.

Евгений Николаевич останется в нашей памяти патриотом своей Родины, человеком, обладавшим огромной волей, мужеством и большим организаторским талантом. У него были большие планы, которые, увы, реализовать он уже не смог, но есть друзья и соратники, в их делах продолжения традиций.

Светлая память о Евгении Николаевиче Чухареве навсегда останется в наших сердцах.

Полководец Великой Отечественной войны, маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский говорил: «Нельзя научиться любить живых, если не умеешь хранить память о мертвых». Мы, военные собаководы, гордимся тем, что у нас были такие командиры, они учили нас любить Родину и однажды выбранную профессию, прививали нам чувство ответственности, честности, порядочности и любви к своим четвероногим помощникам. Воспитывали в нас не только высокие моральные и боевые качества, но и качества настоящих защитников своей Отечества на примерах ветеранов-собаководов. Они были для нас старшими товарищами, воспитателями, учителями, отцами и командирами.

Собаки 1920–1930-х годов

Как известно, молодая Рабоче-крестьянская Красная армия (РККА) в деле военного собаководства не получила от императорской армии никакого наследства. Не было ни кадров военного собаководства, ни подготовленного поголовья собак, ни опыта дрессировки. Начинать пришлось с нуля. Плохо было то, что отсутствовали опыт и материальная база, но с другой стороны, хорошо, что не давил груз старых традиций, как правило, сковывающих инициативу. А она в новом деле значила очень много.

Было бы большой несправедливостью, посвятив так много внимания людям, военным собаководам в предыдущих изданиях, ничего не написать об их четвероногих друзьях и помощниках. Правда, в начале становления военного собаководства их было еще немного: в 1927 году — 74 головы, в 1928-м — 80, в 1929 году — 86, но тем ярче и на этом фоне выделялись отдельные экземпляры.

Бен и Джим

О Сергее Ивановиче Синельщикове я узнал, изучая архивы Музея истории военного собаководства, затем познакомился с его книгой «Основы дрессировки служебных собак». Интересный и впечатляющий портрет С. И. Синельщикова и его четвероногих помощников собак дает в «Краткой истории ЦВТШД-КА» ее автор, сотрудник политотдела школы майор В. Касаткин.

Сергей Иванович в первые годы становления и образования военного собаководства был в числе первых дрессировщиков и практиков, так много сделавших для подготовки военных кадров, работавших в Центральной школе, где он в 1927–1930 годах заведовал дрессировкой. Как вспоминали ветераны школы: «Это был большой мастер своего дела, влюбленный в свою профессию. Свою квартиру он превратил в настоящий дрессировочный манеж. В отличие от других преподавателей-дрессировщиков Сергей Иванович выгодно отличался, он всегда был открыт, охотно делился секретами дрессировки со всеми, кто хотел узнать их и использовать в дальнейшем». Первые курсанты, выпускники школы, его ученики всегда с теплотой вспоминали его уроки, советы, как своего учителя.

Конечно, шедевром дрессировочного искусства Синельщикова была немецкая овчарка по кличке Джим, о котором мы поговорим ниже, и его собственная собака по кличке Бен, подобранная им еще щенком на улице. Бен был идеалом собачьей красоты и верности. Его голова — классическая для породистой немецкой овчарки — была неоднократно увековечена на многочисленных рисунках и фотографиях.

Бен был неразлучен со своим хозяином и бдительно охранял его. Однажды, поздно возвращаясь домой, Сергей Иванович был атакован двумя любителями легкой наживы. В неуловимо краткое мгновение один из них был брошен на землю, не Сергеем Ивановичем, конечно, а его четвероногим другом. Поднявшись, громила бросился бежать «быстрее лани». Его товарищ попытался завладеть револьвером Синельщикова, чтобы отбить атаку Бена. Пустая затея. Второй налетчик был также сбит с ног, и Бен начал «обрабатывать» его с искусством, достигнутым многолетней тренировкой и унаследованным от своих далеких полудиких предков. Вызванная милиция доставила чудом оставшегося в живых налетчика в больницу, где он назвал и своего собрата по оружию.

Бен настолько сжился со своим хозяином, что безошибочно понимал его уже не по команде, а по жестам, по взгляду, да и просто по изменению выражения лица. Но как известно, и «на старуху бывает проруха». Однажды такая «проруха» приключилась и с Беном, этим собачьим «рыцарем без страха и упрека». Как-то Синельщиков имел неосторожность поспорить с вожатым собаки по кличке Чауркин тов. Никитиным, который на пари обязался обмануть бдительность Бена и угнать велосипед Сергея Ивановича, который Бен должен был охранять. Пари вызвало большой интерес у присутствующих при этом их сослуживцев, хотя ни у кого из них не было сомнения, что Никитин провалится. Обмануть Бена, как им казалось, было так же невозможно, как и вырваться из-под действия закона всеобщего тяготения или перескочить через самого себя.

Надо отметить, что Никитин обладал наружностью и в особенности шевелюрой, напоминавшей первобытного человека. Спрятавшись в кустах, он привел свою шевелюру в состояние дикого художественного беспорядка, взял фуражку в зубы и на четвереньках пополз к Бену, издавая какие-то дикие звуки. Бен был потрясен этим невиданным зрелищем, в его сознании сразу рухнули все привычные законы мироздания, и, прикрыв свое отступление жалобным лаем, он ретировался от охраняемого велосипеда. Через 10–15 минут торжествующий Никитин догнал ошеломленного и возмущенного Сергея Ивановича на его собственном велосипеде, эскортируемый Беном, следовавшим на почтительном расстоянии. К чести Бена нужно отметить, что он глубоко переживал свой проступок, и потребовалось много времени и трудов, чтобы его душевное равновесие было наконец восстановлено.

Другим шедевром Синельщикова, вершиной его дрессировочного искусства была его военная собака по кличке Джим, крупная немецкая овчарка черного окраса. Это была собака-универсал, с одинаковым успехом работавшая по всем тогдашним специальностям, в любое время дня и ночи и с любым вожатым или инструктором.

Самым замечательным в этой собаке было то, вспоминали ветераны-собаководы, что уникальность сочеталась в Джиме с прекрасным качеством работы: овчарка была не поверхностным дилетантом, знающим много понемногу, а была, так сказать, глубоко эрудированным собачьим политехником. Относясь с глубоким недоверием к штатским, Джим был положительно влюблен в людей, одетых в военную форму, и всех их считал своими хозяевами, со всеми работал охотно и хорошо.

Ойлах

В воспоминаниях работников Центральной школы сохранились отзывы о зырянской лайке Ойлах. Это была первая собака, овладевшая специальностью собаки связи. Ойлах даже в этом качестве снималась в первом учебном фильме «Военная собака», созданном в школе, и работа этого четвероногого связиста по размотке кабеля, по доставке донесений в сложной боевой обстановке вызывала неизменные симпатии зрителей. Ойлах, как и Джим, был универсальной собакой. Его же преимущественно демонстрировали перед многочисленными экскурсантами и посетителями школы.

Широкой известностью пользовались также собаки розыскной службы по кличкам Хэлла и Кирсан.

Фреда и Варяг

Прекрасно работали караульные собаки Фреда и Варяг. В 1926 году их выставили на пост по охране военного склада в районе Курского вокзала. И именно в это время два вора решили «частично разгрузить» этот склад и забрались в него еще днем, когда склад был открыт и никем не охранялся, кроме сотрудников. Ночью, приступив к «работе», воры были неприятно поражены, увидев помимо часовых на вышках, которых они надеялись легко обмануть, еще и патрулировавших на земле собак, о бдительности которых они были лучшего мнения. Незадачливые грабители посоветовались и решили убраться восвояси без добычи, а для прикрытия своего отступления один из них бросил на землю свою шапку.

Собаки, конечно, набросились на нее, и один из воров быстро побежал к забору, перескочив через который, он должен был бросить вторую шапку и таким образом обеспечить отступление своего товарища в складе. Но едва он успел сделать первый прыжок на забор, как был схвачен Варягом и брошен на землю. Раздался душераздирающий крик, это Варяг обрабатывал свою жертву.

Прибывшие вожатые собак едва смогли вырвать вора у разъяренной собаки. Еще некоторое время — и он бы навсегда свел свои счеты с жизнью. Второй вор вынужден был капитулировать, предварительно попросив отвести собак подальше.

Чауркин

В 1927 году в Центральной школе появилась упряжка из Николаевска-на-Амуре во главе с вожаком по кличке Чауркин. Он был настоящим тираном для своей упряжки (пока собак не развели по вольерам), но пользовался непререкаемым авторитетом. Запрягание Чауркина в упряжку неизменно сопровождалось радостным лаем и визгом на все Новогиреево. Людей, не знакомых с повадками Чауркина, эти вопли наводили на грустные мысли о том, что дрессировщики школы занимаются не обучением, а истязанием собак.

Этот знаменитый пес был не только местным тираном, но еще и прирожденным анархистом, работавшим тогда, когда и сколько ему это хотелось, и бесцеремонно бросавшим дело, когда оно ему надоедало. Однажды, бросив работу, Чауркин направился к лагерю. На мосту через речку стоял часовой, попытавшийся остановить «дезертира», перегородив ему дорогу велосипедом. Велосипед был моментально искалечен. Часовой пустил в ход приклад винтовки. Чауркин так вцепился в приклад своими мощными зубами, что почти прокусил его. Кстати сказать, благодаря чудовищной силе Чауркин у себя на малой родине использовался преимущественно… для перевозки дров.

Но когда у Чауркина возникала склонность к труду, он работал великолепно. Так, на армейских состязаниях 1929/1930 года для связных собак были созданы исключительно трудные условия, настолько трудные, что их не смогли осилить самые лучшие собаки, а Чауркин работал с невозмутимостью философа, которому все знакомо и которого ничем не удивишь. Он получил первый приз — массивный серебряный портсигар, который, естественно, достался его вожатому Никитину. Тот в восторге расцеловал своего друга, но собаку это тронуло так же мало, как и взрывы под самым его носом на состязаниях.

Да, пес по кличке Чауркин знал себе цену и умел поддержать свое собачье достоинство…