Рассказы о военных собаках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

17 ноября 1942 года рядовой А. Е. Полянских вместе со своей упряжкой ездово-санитарных собак в составе 39-го отдельного отряда специальных служб (командир отряда старший лейтенант Ф. М. Лужков) был направлен на Юго-Западный фронт. Это были комплексные отряды, составленные из людей и собак разных служб: такой принцип и формирование были подсказаны опытом войны.

Отряд принял активное участие в наступательной операции «Уран» в декабре 1942 года, в ходе которой советские войска нанесли поражение войскам противника на Северном Дону и сорвали попытку деблокировать окруженную группировку противника в районе Сталинграда.

Рядовой Полянских вместе с упряжкой был придан 1-му стрелковому батальону 181-го гвардейского стрелкового полка 61-й гвардейской стрелковой Славянской дивизии 3-й гвардейской армии 4-го Украинского фронта. О том, как он воевал со своей упряжкой, можно судить по скупым строчкам из приказа по 181-му гвардейскому полку от 7 декабря 1942 года, где говорится, что рядовой Полянских А. Е. награждается медалью «За отвагу» «…за то, что он в наступательных боях проявил смелость и отвагу, вывозя раненых непосредственно с передовой линии под сильным огнем противника»[58].

8 апреля 1943 года на основании директивы Генерального штаба РККА в составе 3-й гвардейской армии был сформирован 2-й отдельный полк дрессировщиков специальных служб, в состав которого наряду с другими частями вошел и 39-й ООСС. Во новом полку было создано три санитарные роты (по одной на батальон), в каждой по три взвода из 18 санитарных упряжек; всего 162 упряжки. В связи с изменением штата полка в июне 1943 года количество взводов было сокращено и общее количество упряжек доведено до 126.

При выполнении боевой работы санитарные роты полка передавались в распоряжение начсанкорам, которые в свою очередь переподчиняли их начсандивам. Последние, исходя из требований боевой обстановки и поставленных перед дивизиями задач, распределяли их поотделенно по стрелковым полкам. Благодаря такой системе распределения средств стрелковый полк получал 6 санитарных упряжек (отделение), которые работали по две в батальоне, вывозя раненых из ротного района. Однако количество упряжек в санитарном отделении (шесть) удовлетворяло мало кого из санитарных начальников, которые постоянно требовали увеличения их числа.

Известно, что основная работа ездово-санитарной упряжки заключалась в эвакуации раненых непосредственно с поля боя до медицинского пункта, а также подвоза военных грузов от пунктов боепитания до рот, батальонов. Как правило, расстояние, которое проходили упряжки, действуя на участке стрелкового полка, составляло от 0,5 до 5 км.

Можно смело утверждать, исходя из опыта войны, что вожатый ездово-санитарной упряжки универсален в своей работе. Так, вывозя раненого, оказывая ему первую медицинскую помощь, он — санитар; возвращаясь после вывоза раненого и подвоза на передовую нужный военный груз, он — подносчик. Вот некоторые необходимые качества, которыми должны обладать вожатые подразделений ездово-санитарной службы, и их подтвердил опыт боевых действий: выносливость, самостоятельность, хитрость, знание приемов стрельбы со стороны противника, умение правильно выбрать маршрут движения, быстрая ориентировка на местности. Все это хорошо видно в выписке из наградного листа на рядового Полянских, составленной 16 марта 1944 года и подписанной командиром 2-го ОПСС полковником В. Я. Покровским:

23 марта 1944 года состоялся приказ о награждении.

Особое значение во время боевых действий имела ночная эвакуация. С этой целью командиры ездово-санитарных подразделений заблаговременно проводили рекогносцировку местности вместе с командирами отделений, которым поручалось боевое задание. На пути движения все местные предметы, которые могли служить ориентиром, обозначались соответственно белыми тряпками или бинтами. Если видимых ориентиров не было, ставились вехи. В первый рейс упряжки сопровождал командир отделения. Такое использование упряжек ночью имело место в большинстве проводимых операций, широко практиковалось как во время наступления, так и в обороне. И это, конечно, давало положительный результат.

Как пример краткое описание боевых действий рядового Полянских с его четвероногими друзьями, написанного командиром 2-го ОПСС полковником В. Я. Покровским 16 сентября 1944 года при представлении вожатого к награждению:

Соответствующий приказ по 3-й гвардейской армии был отдан 6 октября 1944 года.

Теперь небольшой материал о содержании ездово-санитарных собак на фронте. Как правило, собаки размещались прежде всего при наличии построек или блиндажей в них, на привязи отдельно одна от другой, а иногда и целиком упряжкой. С собак шлейки не снимались; на цепи содержались лишь те собаки, которые грызли упряжь. В местах, где таких условий не было, вожатые рыли индивидуальные или групповые норы. В зимнее время норы утеплялись внутри, как правило, еловыми ветками или соломой. Норы и блиндажи дополнительно для собак укреплялись жердями, так как без крепления при артобстреле они осыпались или обваливались. Подобное содержание использовалось в период обороны, в 2–3 км от линии фронта. В условиях наступления или в непосредственной близости от противника собаки находились с вожатым, который обычно отдыхал на установке, которую также маскировал или укрывал. Если позволяла обстановка, вожатый проводил чистку собак, а в летнее время — купание. Зимой собаки постоянно находились с вожатым, своим телом обогревая его, а он их. Так как нагрузки на собак были велики, то и основное внимание в первую очередь вожатые обращали на кормление их мясом. В среднем каждая собака ездово-санитарной упряжки получала от 1,5 до 2 кг конины, что вполне восполняло затраченную ими энергию. Собаки во время войны независимо от службы получали 600 грамм крупы, 20 грамм соли, мясо. Все понимали, что правильное и здоровое питание собак играло большую роль в обеспечении их работоспособности. К сожалению, были случаи, когда командиры и начальники, ответственные за питание собак, организовывали его по остаточному принципу: что осталось на ротных или батальонных кухнях, тем и кормили. Такое бывало в частях, куда собаки придавались впервые, и только после вмешательства старших начальников и разъяснений положение менялось.

И еще хотелось бы подчеркнуть одну особенность породы лайки: дело в том, что они могут наиболее полнее, в два раза лучше собак других пород, усваивать получаемый корм, быстрее восстанавливать силы, кроме того, они легче, чем другие, переносят недоедание.

Как писали ветераны в своих воспоминаниях, на заключительном этапе войны наблюдалось незначительное похудение ездово-санитарных собак. Это обуславливалось тем, что упряжкам приходилось своим ходом сопровождать наступающие войска, беспрерывно двигаться с ними. Такое же похудение наблюдалось и во время сырой погоды и в грязь. Но после 2–3 дней отдыха собаки вновь приходили в норму.

Много интересных особенностей характера и поведения отмечал Поклонских у своих лаек. Речь идет о ярко выраженной самостоятельности западносибирской лайки. Да, им нужно разумное воспитание, а не строгая и углубленная дрессировка. «Думаю, — вспоминал он, — что собакам этой породы достаточно изучить лишь самые необходимые команды, остальное они делают сами».

У сержанта Полянских сложилась со своими питомцами необычное, доверительное взаимопонимание и даже любовь. Несмотря на то что если бы их выставили на выставке, судьи поставили бы за экстерьер оценку между «оч. хор.» и «хор.» (у Жучка — крутой переход от лба к морде, у Моряка — светловатый глаз и низко посаженный хвост, едва достигающий своим серпом до прогнутой спины). Алексей Ефимович по-настоящему любил своих собак, и они платили ему тем же, честно и добросовестно отрабатывая свой довольно короткий век лайки, делая на войне свою работу. Полянских постоянно помнил слова, сказанные ему заместителем командира 2-го ОПСС, опытным собаководом подполковником Всеволодом Георгиевичем Голубевым: «Только повседневное ласковое обращение с собаками со стороны вожатого ведет к выработке у собак послушания и доверия, честного выполнения команд». И при таком положении дел собаки отвечали работой.

Вот выписка из наградного листа на сержанта А. Е. Полянских, в которой дается подробная характеристика того периода и работы собак:

4 июня 1945 года состоялся соответствующий приказ по 3-й гвардейской армии.

6–11 мая 1945 года Красная армия провела Пражскую наступательную операцию — последнюю стратегическую операцию Великой Отечественной войны. В ней приняла участие и 3-я гвардейская армия (командующий генерал-полковник В. Н. Гордов), входившая в состав 1-го Украинского фронта маршала Советского Союза И. С. Конева. Во время марша наших стрелковых частей к Праге все собаки 2-го ОПСС были посажены на автомашины и доставлены в район юго-западней чехословацкой столицы, где шли последние бои во время ликвидации окруженной группировки противника. На каждой 3,5-тонной машине перевозили по восемь упряжек собак с установками.

И как вывод из выше приведенного. Опыт использования ездово-санитарных упряжек во 2-м ОПСС показал целый ряд преимуществ этого вида санитарного транспорта, широко применявшегося на всех фронтах Великой Отечественной войны:

1. Он облегчает труд санитаров-носильщиков. Так, если санитар проползает 100 метров под огнем противника, вынося раненого за 10–15 минут, то ездово-санитарная упряжка это расстояние преодолевает за 30 секунд.

2. Благодаря быстроте движения и незначительным габаритам достигаются скрытность, своевременная эвакуация раненых из-под огня противника, и это приближает сроки оказания квалифицированной врачебной помощи.

3. При эвакуации с поля боя на колесно-носилочных, лыжно-носилочных установках и лодках-волокушах, перевозимых собаками, количество случаев травматизма раненых значительно ниже, чем при выносе санитарами-носильщиками.

4. Сокращается потребность в санитарах-носильщиках и снижаются их потери.

5. Благодаря незначительному весу, независимости от дорог ездово-санитарные упряжки имеют более высокую проходимость по снегу и грязи, чем конный транспорт. Зимой упряжки становятся незаменимым санитарным транспортом.

6. Эвакуация с поля боя на ездово-санитарных упряжках показана для всех категорий раненых.

И еще несколько выводов из опыта боевой работы ездово-санитарных собак. Проработав некоторое время на одном-двух направлениях с расстоянием не более 2–2,5 км, они отлично запоминают дорогу. При работе в ночное время собаки находили дорогу с полкового медицинского пункта (ПМП) без вожатого. Кроме того, во время боя, даже при выбытии из строя вожака упряжки, собаки отлично помнили дорогу, по которой они уже несколько раз возили раненых или груз. Собаки лучше и быстрее человека обыскивали местность и завалы, умели отличить клиническую смерть от биологической и давали знать об этом вожатому.

Вот такой получился рассказ о ездово-санитарных собаках — ее представителях западносибирских лайках по кличкам Товарищ, Жучок и Моряк, а также боевом опыте их применения.

После окончания Великой Отечественной войны и расформирования 2-го ОПСС упряжка прибыла в Центральную военно-техническую школу дрессировщиков. Их как ветеранов, участников войны содержали в выгулах на отдыхе. Но еще некоторое время их клички звучали на выставках, показательных выступлениях и других мероприятиях военного собаководства.

Жизнь западносибирской лайки недолга, где-то 10–14 лет, но в памяти ветеранов, в истории военного собаководства эта упряжка осталась как обобщающий образ почти четырех тысяч ездово-санитарных упряжек, участвовавших в Великой Отечественной войне и спасших жизни более 700 тысяч тяжелораненых бойцов и командиров Красной армии.

[58] ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686044. Ед. хр. 2789. Запись 20513528.