Мне осталось только кивнуть — ну не лезть же в бутылку! Разум тем временем зацепился за одно слово, сказанное стариком.
— Что значит функция?
— Тип, — моментально ответил тот. Слишком быстро.— Обычно используется слово тип, но развалины вроде меня порой говорят функция.
«Врет!» — тут же поделился своим мнением Охотник.
«Скорее, что-то недоговаривает», — согласился Лях.
— Как вы будете меня учить, Родион Павлович?
— Делать, Иван. Я не буду тебя учить, я буду тебя делать. Уже делаю.
— В смысле?
— Попробуй двинуть рукой.
Чувствуя, как в животе начинает расти ледяной колючий шар паники, я попытался поднять ладонь, но не смог.
— Как вы это?
— Не пугайся!
— Да я и не пугаюсь!
— Ты сейчас как будто спишь. Это будет не совсем верная формулировка, но я погрузил тебя в транс. Сейчас мы в твоем сознании.
— Да ладно!
Правду он говорил или нет, но я воспринимал окружающую действительность как привычную реальность. Только вот пошевелиться не мог, будто меня опять Криком приложило.
— Эта девочка тебе очень нравилась?
Прямо за его спиной появилась Люся. Нет, не появилась, не соткалась из воздуха, она все время была там, но я ее почему-то не видел. Малиновые волосы, яркий макияж, улыбка на полных, чуть приоткрытых губах. Живая!
— Нет, не живая. Она умерла. Ликвидатор убил ее. У тебя на глазах. Сломал ей шею, в труху размолотил нижнюю челюсть. Ты же видел. Сам все видел.
Голос Наставника раздавался словно отовсюду. Может, мы и правда у меня в голове, и его слова отражаются от внутренних стенок черепа?
— Как вы это делаете?
Скалли исчезла, словно никогда и не стояла за плечом старика. А мы с ним оказались не на кухне новосибирской квартиры, а в зале маминой квартиры в Благовещенске.
— Мать прекрасно понимает, что ее мальчику рано или поздно пришлось бы улететь из гнезда. И что после тех событий ты просто обязан был уехать. Тебе бы не дали жить в городе. Она очень рада, что ты оказался невиновен.
— Вы-то откуда знаете?
— Я не знаю. Ты так считаешь. А вот еще…
В комнате возник Илья. Точно так же, как и Люся, он словно появился в поле моего зрения. Открыл рот, готовясь сказать…
— Хватит! — рявкнул я. — Прочь из моей головы, старик!
— Прогони меня.
— А кости свои потом соберешь?
— Прогони.