— И, тем не менее, вы можете переносить большие количества людей в железных коробках под землей, по земле и даже над землей! — сказал Родольфо. — У вас есть машины, позволяющие заказать ужин, который другие машины вам приготовят. У вас есть множество способов общаться с людьми на огромных расстояниях и читать книги из библиотек на другой стороне земного шара.
Разве это не волшебство?
— Нет, — проговорил Люсьен. — Я понимаю, почему вы так это воспринимаете — здесь нет таких вещей, как самолеты, Интернет и мобильные телефоны. Но это не волшебство, это изобретения.
Ну, вы понимаете, технические, научные.
Родольфо выглядел неубежденным.
— То, что я делаю в моей лаборатории — это наука, но не будем спорить об этом. Именно за вашей наукой, которую я называю магией, охотятся Киммичи.
— Киммичи, — повторил Люсьен, — это ваши враги? Родольфо кивнул.
— Они — одна из старейших семей Талии, — продолжил он. — Большая семья, и все время расширяется посредством браков. Один из них управляет всеми городами Северной Талии.
Некоторыми — неофициально. Они стоят за каждым герцогством или княжеством Талии, за исключением этого, единственного, — Беллеции. Даже Папа — один из них.
— Папа? — удивленно переспросил Люсьен, — у вас есть Папа?
— Конечно, — ответил Родольфо, — наш, фактически, правит Реморой. Но его старший брат, Николо ди Киммичи — вот кто реально правит страной.
— Что они собираются делать, если смогут попасть в мой мир? — спросил Люсьен.
— Если они попадут не только в твой мир, но и в твое время, — ответил Родольфо, — они принесут сюда. все виды магии — лекарства, чтобы лечить болезни; заклинания, позволяющие заставлять вещи двигаться; мистическое оружие, позволяющее убивать и калечить на большом расстоянии… Мне продолжать?
— А страваганти? Что они делают? Разве они не приносят ничего в этот мир?
— Нет, — тихо ответил Родольфо. — Они или, скорее, мы — так как ты уже один из нас, нравится это тебе или нет — не приносим ничего из одного мира в другой, кроме того, что обеспечивает возможность безопасного возвращения. Мы стали хранителями секрета этого способа путешествовать. С тех пор как доктор Детридж совершил свое первое путешествие, нам приходится следить за теми, кто приходит в наш мир и уходит из него.
Люсьен нахмурился.
— Постойте, я кое-чего не понимаю. Я имею в виду, ну разве вы не говорили, что доктор пришел из прошлого моего мира — сотни лет назад?
— Да, из шестнадцатого века. Это были времена вашей королевы Елизаветы.
— У нас сейчас опять королева, — отозвался Люсьен, — Елизавета II. Но если вы ничего не знаете о супермаркетах и всем остальном и носите все эти старомодные одежды, то какой век здесь сейчас?
Родольфо вздохнул.
— Шестнадцатый. Вот почему Киммичи так жаждут получить твою магию из двадцатого века.
— Уже из двадцать первого… — задумчиво поправил его Люсьен. Его мысли бежали все быстрее, он начал понимать всю ситуацию, хотя в его знаниях об этом мире были огромные пробелы. — Вы имеете в виду, что Киммичи не хотят ждать, пока все эти вещи будут изобретены здесь, таким образом, они хотят ускорить развитие цивилизации?
Родольфо взглянул на него с сожалением:
— Если цивилизация означает возможность убивать большое количество людей одним движением руки — тогда да, именно этого они и хотят.
— Но цивилизация заключается не в этом, — запротестовал Люсьен, — вы же сами сказали — лекарства и все такое.
— Разве они безвредны? И разве Киммичи знают, как применять ту магию, что должна вылечить тебя?
Люсьен представил себе какого-нибудь безумного негодяя в фиолетовом плаще, вводящего химикаты беллецианцу, вовсе не больному раком.
— Нет, для этого нужно быть специалистом, врачом из двадцать первого века, как я полагаю.
— И если бы у них были все эти лекарства и знания, позволяющие воспользоваться ими, — настаивал на своем Родольфо, — ты думаешь, они бы сделали их доступными всем? Нет. Киммичи хотят помогать только Киммичи. Они украдут все, что может сделать их сильнее, позволит им жить дольше и поможет их женщинам выносить здоровых детей и легко перенести роды. А все остальное пусть отправляется к дьяволу.
Сейчас он мерил террасу широкими шагами, разгневанный и весьма пугающий. Постигая правила игры, в которую он оказался вовлечен, Люсьен порадовался, что оказался на одной стороне с Родольфо. Страваганте мог быть ужасающим врагом.