«Я скучала, Холланды. До безумия скучала по вашему семейству. Примете к себе опять?»
***
Посадка была мягкой. Аэропорт Хитроу встретил меня уже через полтора часа легкой пеленой тумана. Не верится, что я снова здесь. В этом месте даже дышится как-то легче. Первым делом отправляюсь в отель, где через час уже должна состояться встреча с представителем британского посольства. Интересно, это такой же уставший человек с мешочками под глазами и вечным недосыпом?
Уже в номере переодеваюсь в официальную одежду, слегка подправляю макияж и шагаю в ресторан. Эх, вот ещё немного до встречи с Холландом, а я так и не придумала, что делать с этим человеком. Напоить? Он с этим сам прекрасно справляется, как я недавно узнала. Поговорить? А какой в этом толк будет? Как будто от моих порицаний ему станет стыдно.
Встречаюсь с мистером Блау и по привычке начинаю говорить по-немецки, однако быстро переключаюсь на английский, отшучиваясь тем, что это уже издержки профессии. Мы подписываем несколько бумаг, обговариваем будущие встречи в посольстве.
— Мадам Берн, вы выглядите уставшей, — он на себя в зеркало смотрел вообще?
— Поверьте, вы тоже. Почему-то именно таким я вас и представляла.
— Не могу дождаться отпуска. Вы знаете, через неделю я должен был лететь в Майами с женой и детьми, но останусь в Лондоне. Жаль, что вы не поинтересовались о моих планах на ближайшее время, — с укором сказал он.
— Мне не понять, — подозвав официанта, заказываю чай.
— Немцы все такие? — без улыбки спросил мужчина.
— Какие?
— Холодные.
— Ну, вообще-то родом я из России, но про немцев в точку. Педантичность и холодность им присущи. Не всегда, но всё же часто. Мы ещё кого-то ждем?
— Нет, просто решил составить вам компанию, — британец слегка растерялся.
— Благодарю, но не стоило. У меня сегодня ещё есть дела.
— В таком случае покидаю вас. Было приятно иметь с вами дело, мадам. Ещё увидимся, — мистер Блау легко поцеловал мою руку и удалился.
Допив чай, я уже минут пятнадцать гоняла чаинки в чашке, всё размышляя о поездке к Холландам. Дрожащей рукой набрала номер Пэдди. Сначала глухие гудки, а потом такой приятный голос:
— Добрый день. Чем могу помочь?
— Здравствуй, Патрик. Это… — на глазах выступили слезы, — Кристина. Гагарина. Ты меня не помнишь, наверное…
— Помню. Конечно, конечно я тебя помню, — его голос повеселел. — Ты получила письмо?
— Я уже в Лондоне, Патрик.
— Так быстро? — мальчик удивился.
— Такое дело не терпит отлагательств. Он сейчас дома? — почему-то в этот момент мне было даже страшно произносить его имя.
— Да, он с мамой. Когда ты приедешь? — было слышно, что Пэдди волновался.
— Вечером. Пришли адрес сообщением.
— Хорошо. Тогда до вечера?
— Погоди. Может быть, ему что-нибудь нужно?
— Только ты.
Разговор окончился на печальной для меня ноте.
Уже переодевшись в менее официальную одежду, я прилегла на кровать и набрала сообщение Томасу: