— Там Валька, который в дежурке сидит…с макаронами на голове носится по отделу, — сквозь смех и слёзы ответил Сергей.
— А что он носится…с макаронами? — присоединилась она к веселью.
— Жена, шутки не поняла…короче устроила семейную сцену, — продолжал ржать Глухарев, — Вот она семейная жизнь. Какое счастье, Ирина Сергеевна, что мы с вами не женаты.
— А ты думаешь, на ревность только жёны способны? Вот узнаю, отстрелю кое-что, хладнокровно, — отшутилась она.
— Ого…хладнокровно, — продолжал веселиться Сергей, — Ну что, сегодня…я приду? — спросил он, склонившись к ней и изображая самую обворожительную улыбку.
— Не. Серёж, сегодня никак, и завтра тоже. Там просто Сашка заболел, — она искренне расстроилась, что приходится отталкивать любимого человека. Но сын действительно лежал с температурой, и ни один мужчина никогда не встанет между ней и Сашкой, сын всегда будет на первом месте.
— Ну, я же ничего такого, просто надоело одному, понимаешь? Мне мои стены осточертели уже, — пытался он переубедить Зимину.
— Нет, я буду скорую вызывать, не до гостей сегодня точно, — искренне пыталась достучаться она до любимого человека.
Глухарёв резко изменился в лице. Ловко спрыгнув со стола, он направился к выходу, протягивая фразу «не до гостей».
— Ну ты что, обиделся? — не понимая его агрессивной реакции, крикнула она ему вслед. Нет, она понимала, что ситуация непростая, что в последнее время не уделяет ему внимания, но он должен войти в положение. Разве не в этом заключается любовь, чтобы поддерживать друг друга при любых обстоятельствах. «А любит ли он меня?»
Глухарёв лишь улыбнулся в ответ и поспешно покинул кабинет.
***
Так как вечер в компании Ирины провести не удалось, чтобы хоть как-то скрасить одиночество, Сергей пригласил в гости Антошина. Весь вечер Денис то и дело поглядывал на часы, что не утаилось от Глухарёва.
— Ты зачем на часы смотришь? — не выдержал он, разделывая сушёную рыбу.
— Время узнать, — слегка опешил Денис от вопроса, даже стакан с пивом отложил в сторону
— Да я понял, что не погоду, — ещё больше завёлся Глухарёв.
— Серёг, я что-то тебя в последнее время плохо понимать стал, — напрягся Антошин, искренне не понимая в чём провинился.
— Разные мы стали. У тебя вон Настюха, у Коли — Маринка, я даже не знаю… — вдруг выдал он, нарушив неловкую паузу.
— Хорош прибедняться, у тебя вон Ирка есть, — перебил друга Ден.
— Ирка…а что Ирка? У меня такое ощущение, что я сплю с училкой на переменке, — начал откровенный разговор Глухарёв, — нет, я не говорю, что мне не нужны эти отношения, что Ира мне перестала нравиться. Просто, я устал от одиночества, каждый день приходить домой, а дома что? Четыре стены, холодная постель, пустой холодильник. Я тепла хочу, света, банального семейного уюта, Диня. А Ирка гоняет меня туда-сюда, как школьника, или сама бежит домой, не успев прийти. Я знаю, она любит меня. Когда бегала каждый день ко мне в больницу, я видел, что любит. Но и близко не подпускает, понимаешь? Не доверяет или боится чего-то…
Антошина явно стали напрягать грустные мысли друга, поэтому он, снова взглянув на часы, намекнул, что дома его уже заждалась Настюха.
Оставшись снова один, начальник следствия уставился в одну точку, вновь погрузившись в прежние размышления. За ночь, так и не сомкнув глаз и выкурив пачку сигарет, он окончательно себя извёл. Он думал, очень много думал. Что живёт как-то неправильно, не по-человечески, что жизнь проходит мимо него, осознавая, что именно сейчас нужно что-то менять, нужно впервые в жизни принять серьёзное решение.
***
Зимина вошла в кабинет и стала приводить в порядок дела на рабочем столе. Стоя у стеллажа, она перекладывала бумаги из одной папки в другую, едва заметив как несвойственно тихо для себя, вошёл Глухарёв. Она сразу отметила, что он какой-то странный сегодня, как школьник с невыполненным домашним заданием.
— Что-то случилось? — в голове Зиминой уже лихорадочно запрыгали неприятные мысли. «Он, что, увольняется? Он меня бросает? Изменил?»
— Нет…то есть… Ир, я долго думал…всё это необычно, — будто клещами из себя вытаскивал каждое слово Сергей, затем не выдержав, достал из кармана кителя розовую бархатную коробочку и, раскрыв, поставил на стол, — Вот… Ир…выходи за меня замуж, — выдохнул майор, наконец-то справившись с волнением.
От неожиданности она, так и не сумев произнести ни слова, рухнула в кресло, — Серёж…я не знаю…как-то неожиданно…я даже не знаю, как тебе объяснить — начала она, как будто только что выбралась из глубокой комы, но Глухарёв её перебил, изменившись в лице.
— Да не надо ничего объяснять, ты и так уже много сказала, — направился к выходу, оставив кольцо на прежнем месте.
— А кольцо? — окликнула она его.
— Оставь себе, — вышел, даже не оборачиваясь.