Выполнив все ее указания, я наконец-то добралась до зубной щетки, но когда вышла из ванны, то уже понадобилась дряхлому командиру Петру — отцу Руслана. После того как Надежда взяла меня под свое влияние, Петр тоже не постеснялся эксплуатировать девушку сына. Я полировала снасти на рыбалку, протирала старые кубку по игре в шахматы, бегала в ларек за свежей газетой и готовила отвратительную гороховую кашу, что так яро любил мужчина. Но на сей раз его просьба была куда значительнее, куда важнее.
— Подай мне пульт, — сказал лежавший на диване Петр. Он демонстративно выставил руку, наглядно показав, что его сардельчатые пальцы не дотягиваются до пульта. Ему не хватило жалкого сантиметра. Ну и совести, конечно.
— Держите, дядь Петь. И, не за что.
— Ага.
Следующая просьба заставила меня вскипеть, как тот чайник.
— Кирка, где мои макароны?! — кричала Надежда. — Я сейчас с голоду сдохну!
— Минутой ранее вы не хотели есть! Я спрашивала!
— Брешешь! Ничего ты не спрашивала!
— И не стыдно же!
— Тебе должно быть стыдно, за то что ленивая!
— Вы эгоистка!
— А ты — дура!
Словесная перепалка продолжалась недолго, потому что вмешался Руслан, но к тому времени я уже успела как следует нахамить старухе. Парень силой оторвал меня от дверного проема и затащил в нашу комнату.
— Зачем ты это устроила? — возмутился он.
— Я устроила?! Вы все сговорились что ли?!
— Ты должна делать скидку на возраст!
— Я делаю ее! — я металась по комнате, сгорая от желания разгромить всю мебель. — Это скидка просто огромная! Гигантская! Такая, что не объедешь!
Казалось, что я несу полную чушь, но это было не совсем так. Ругаясь, я представляла огромную задницу женщины, что отравляет мою жизнь. Злость взяла вверх над разумом. Под мой натиск попали стопки вещей, которые аккуратно сложил Руслан. Стройные пирамидки повалились на пол.
— Да что с тобой? — изумился он. — Что не так?
— Твоя мать, Руслан! Она невыносима! — выкрикнула я и сразу же пожалела об этом. На лице парня отразилось недоумение, даже разочарование. Мне не стоило быть резкой. Запустив пальцы в волосы, я устала выдохнула. — Не будем об этом.
Парень нахмурился и пренебрежённо улыбнулся.
— У тебя всегда так, Кира. Проще некуда. Сделала — не подумала. Сказала — забыла. Думаешь я не вижу, как ты смотришь на моих родителей? Не знаю, что вертится в твоей голове, когда ты выполняешь грязную работу? — он выдержал паузу и покачал головой. — Ты ненавидишь их. Желаешь смерти.
Меня шарахнуло от его слов.
— Ты в своем уме?
— Не отрицай очевидного.
— Замолчи! Это не так! Как у тебя только язык повернулся?
— Как? Я не слепой. Я вижу. Они поддерживали тебя. Всегда. Но когда ты потеряла своих родителей, то будто бы затаила обиду на моих. Они не виноваты, что живы.
Я непроизвольно охнула. Мне не верилось, что он произнес подобное. Глаза защипало от слез. Это не было словесной пощечиной, все куда больнее, поэтому я вылетела из комнаты и заперлась в ванной. Руслан метнулся за мной.
— Кира, открой, — приказал он, но тут же смягчился. — Я не это хотел сказать. Пожалуйста, прости. Не знаю, что на меня нашло. Это не мои мысли.
Руслан лгал. В действительности он думал именно так: я ненавижу его родителей, за то что они живы, а мои — нет. Нехорошая мысль, которую он так боялся произнести, давно сидит в его кучерявой голове. Но это не так. Я никогда не искала причину, а тем более не обозначала виноватых. Это только моя боль. Мой хомут.