Подойдя к лежащему навзничь бесчувственному телу, мужчина в доспехах перевернул его на живот и опустил ногу в тяжёлой, подкованной железными пластинами обуви на культю, почти остановив хлещущую кровь. Очнувшийся парень застонал, но после несильного пинка по голове вновь впал в беспамятство.
— Трусы! Сейчас я медленно порежу этого сопляка на кусочки, а затем очередь дойдёт и до тех из вас, кто раньше не сдохнет со страху!
Ножны отлетели к стене ущелья с глухим стуком. Через секунду за ними последовали вторые, снятые с пояса. И вот на шиноби Камня направлены уже два коротких клинка. Элегантное, почти ленивое движение руки, и блеснувший золотом в свете заката правый меч перехватил свистнувший кунай. Секундой позже росчерк левого вакидзаши сбил на землю сразу три сюрикена. От летевших следом каменных пуль старый воин даже защищаться не стал — повернувшись боком и склонив голову, он бестрепетно принял удары дзюцу на доспех. Ещё пару раз осыпав противника градом железа и камней, опытные шиноби прекратили обстрел, не дожидаясь команды предводителя.
Шторка оставленного поодаль паланкина отдёрнулась, и на землю ступил тучный мужчина в расшитом золотыми нитями цветастом халате. Посмотрев на происходящее впереди, он брезгливо сморщился и что-то спросил у старательно прикрывающих его своими телами охранников. Замерший в ущелье самурай не слышал слов чинуши — да и не стал бы к ним прислушиваться, даже если бы мог. Всё его внимание было приковано к приближающимся шестерым шиноби Камня. Двое обнажили короткие клинки и направились к противнику напрямик. Остальные разделились и быстро скрылись из виду, обходя холмы с флангов. Воин подавил желание беспокойно оглянуться.
Противники сошлись молча, не размениваясь на обычные оскорбления и боевые кличи. Завязался вязкий и выматывающий бой. Ниндзя Ивагакуре очень быстро сообразили, что будут только мешать друг другу в узкой расщелине, поэтому один из них, вооружённый кунаём и коротким танто, атаковал, а другой пытался подловить противника метательным оружием, целясь в щели доспехов и незащищённую часть лица. Несколько раз неизвестный самурай переходил в успешную контратаку, но стальное лезвие бессильно звякало по окаменевшим запястьям и предплечьям джонина Ивы. Лязганье металла и хриплое дыхание противников наполняли небольшое ущелье, отражаясь от стен. Так продолжалось минуту, а затем…
Земля ощутимо вздрогнула, и за левым плечом воина в доспехах раздалась серия мощных взрывов, а за правым — визг молний и шипение воды. Сосредоточенно ожидавший этого самурай успел уловить краткий миг, когда взгляды его противников сместились. Два резких щелчка слились в один, и в следующий миг ближний противник уже пятился, прихрамывая и приглушённо ругаясь, а дальний повалился навзничь со стальным штырём в глазнице. Спрятанные под широкими рукавами самострелы дождались своего часа! В два широких шага догнав подранка, неизвестный воин принял пару отчаянных ударов на клинки и, не обращая внимания на спешащую к врагу помощь, пнул его по раненной ноге. Секундная потеря концентрации и равновесия дорого стоила шиноби Камня — дикий вой боли и ярости тотчас же сменился бульканьем из разрубленной гортани.
Однако порадоваться своей победе воин не успел — подоспели основные силы охранного отряда Ивагакуре, спешащие не пустить его к столь неосмотрительно покинутому ущелью и заложнику. Даже показавшиеся на гребнях холмов двое потрёпанных шиноби без опознавательных знаков не могли переломить исхода сражения — даже с учётом удавшейся засады нападавших было трое против восьми. Ещё двое ниндзя в красной униформе спешно рысили с паланкином подальше в тыл. Неизвестные нукенины были обречены… если бы не один неучтённый фактор.
Сакумо тщательно отсчитал сто ударов сердца после серии взрывов, что так удачно отвлекла внимание противников самурая, и рванулся вверх. За пару секунд преодолев пятнадцать метров глины и камней, он вырвался на воздух, словно гигантская диковинная рыба. Расчёт оказался верен — от паланкина его отделяло всего две с лишним сотни шагов. Отчаянное сражение, бушевавшее у холмов, было вдвое дальше. Сакумо отметил про себя, что Мичио всё ещё держится, хоть и потерял уже шлем вместе с накладными седыми волосами, и сделал зарубку на память — заказать у Узумаки доспех, сколько бы мастер ни запросил. Озорно усмехнувшись, Белый Клык Конохи влепил кунай в ягодицу переднего носильщика — чем быстрее он догонит цель, тем меньше ребята будут рисковать. Ручки паланкина упёрлись в землю, и он перевернулся кверху дном. Осталось вывести из игры коренастого рыжего парня в чунинском жилете и… уже в пяти шагах от цели Сакумо заподозрил неладное. Слишком спокойным было лицо выползшей из паланкина цели. И слишком мощной чакрой повеяло вдруг от ничем не примечательного молодого чунина!
— Убей его, Роши! — злобно заорал лежащий на боку шиноби, павший жертвой «шутки» Белого Клыка. В следующий миг Сакумо пришлось совершать дикий рывок в сторону, уходя от пышущего жаром потока лавы.
Мгновенно оценив ситуацию, джонин бросил взгляд через плечо. Новые отряды шиноби в красной униформе приближались к месту, где готовилась умирать его команда.
— Дотон. Дорью Хеки! — выросшая из-под земли громадная стена отгородила Сакумо от джинчурики, позволяя уйти в Шуншин и попытаться спасти товарищей. Он не обратил внимания ни на разнёсший стену взрыв, ни на рёв разъярённого носителя биджу. И уж конечно он не видел, как посечённый осколками жирдяй в цветастом халате расплывается по земле кляксой чёрно-коричневой глины...
Проснувшись, Сакумо долго лежал на спине, молча глядя в потолок. Вопреки его надеждам, усталость после недельного патрулирования границы Страны Огня не помогла — проклятый сон пришёл снова. Замерев, Хатаке прокручивал в памяти события, случившиеся после неудачного покушения на советника даймё Страны Земли. Выматывающая погоня в серых сумерках, слепящий белый клинок, перечёркивающий искажённую яростью харю вовремя отшатнувшегося джинчурики, искалеченная команда… и ледяное презрение дома.
Сакумо и сам понимал, что поступил неправильно. Нерационально. Нападение неизвестных нукенинов — не то же самое, что нападение одного из лучших бойцов страны Огня, открыто демонстрирующего свой коронный удар. Оставь он команду, и покушение бы спустили на тормозах за отсутствием доказательств. Однако теперь отношения между двумя великими странами едва балансировали на грани войны. Начнётся ли массовое кровопролитие завтра, или ещё через пару месяцев, не мог сказать никто. Зато все точно знали, кто подверг опасности жизни сотен и тысяч шиноби Конохогакуре. И недавние уважение и восторги толпы сменились на глухое перешёптывание и боязливую ненависть. Тяжелее всего было услышать обвинения от старых друзей, прошедших вместе с Хатаке сотни битв. Он был настолько подавлен, что даже Мичио навестил в госпитале лишь однажды. И был немедленно выставлен хлопочущей Сенжу, чтобы «не беспокоить спящего пациента».
Тяжело вздохнув, Сакумо сел на постели. Нахмурившись, втянул воздух ещё раз. Поднялся и, накинув домашнее кимоно, отправился вниз. Неяркое зимнее солнце с трудом пробивалось сквозь серые тучи. В сером свете дня было весьма непросто определить, который сейчас час. Хатаке вернулся из патруля перед рассветом, и, должно быть, проспал до вечера, но поручиться за это не мог. Слишком его подкосили навалившиеся испытания. Всё чаще следовали глупые ошибки, лишь по случайности не становившиеся фатальными. Каждая из них уносила кусок былой славы и уверенности в собственных силах. Даже с такой мелочью, как чувство времени уже возникали проблемы…
— Как вкусно па… — Не тронь, оглоед!!! — Да я же только… — Брысь отсюда! Сказано тебе — не готово ещё! — Пф-ф… какие вы шумные…
Спустившись на первый этаж, Хатаке стал свидетелем удивительной сцены: трое детей учинили на кухне форменный разгром! На подоконнике сидел вернувшийся с долгой миссии Какаши и явно широко улыбался под маской, что было само по себе событием нечастым, тем более в присутствии посторонних. Лохматого мальчишку в зелёном трико, который, обиженно надувшись, размахивал отбитыми пальцами, Сакумо также опознал без труда — юный Майто, подружиться с которым он советовал сыну. Третий мальчишка был невысоким, всего на полголовы выше Какаши; жилистым и худым. Даже не будь на его одежде вышит красно-белый веер, тонкие черты лица и чёрные волосы и глаза не оставляли сомнений в клановой принадлежности гостя Хатаке. Сейчас Учиха воинственно потрясал увесистой ложкой, отгоняя Гая от весело булькающей кастрюли, и Сакумо невольно понимающе улыбнулся — именно запах этой стряпни он почувствовал через полдома. И был бы очень не прочь отведать…
— Ну пожалуйста, Инаби-кун, — Сакумо подумал, что сам бы, наверное, не устоял перед столь жалобным взглядом и голосом. — Мы и так поняли, что в состязании победил ты! Можно уже попробовать? — Нет! — рявкнул мальчишка, вновь замахиваясь своим грозным оружием. — Имей терпение, Гай-кун! Что о тебе подумает Хатаке-доно? — Ой! — Майто испуганно подпрыгнул, суматошно оглядываясь и почтительно поклонился хозяину дома. — Здравствуйте, Хатаке-доно! Извините, что… э-э… — тут он вовсе стушевался и покраснел, судорожно пытаясь собраться с мыслями. — За то, что взялись за готовку, не спросив вашего разрешения, — дополнил его реплику Учиха, элегантно повторяя за товарищем поклон. — Я предложил своим «вечным противникам» состязание в кулинарном деле. Мы рады встрече с вами, Хатаке-доно. — Взаимно, — Сакумо тепло улыбнулся и предпочёл тактично «не заметить» ни слипшийся в один кусок теста рамен, ни потрёпанного карпа с половиной чешуи и отпиленным хвостом. Не иначе, соревнование было жарким!
Уже доедая странные варёные гёдза[1] и беззлобно подшучивая по очереди над каждым мальчишкой, старший Хатаке наконец решился задать вопрос, который, вообще-то должен был последовать одним из первых:
— Благодарю за обед, Инаби-кун. Прошу прощения, что не спросил сразу, но… как здоровье Мичио-сана? — Благодаря вам, он жив, а остальное Цунаде-сан обещала исправить… — юный Учиха поднялся из-за стола и низко поклонился. — Не берусь говорить за главу нашего клана, но лично для меня гифу-сан — один из самых близких людей в этом мире. Он спас мне жизнь. Оценил моё первое дзюцу. Заменил мне отца и вновь сделал счастливой мою мать. Я благодарен вам за его спасение. Более того. Я восхищён вами. — Ты ещё слишком мал, чтобы понять, Инаби-кун, — улыбка Сакумо стала горькой. — Я полностью заслуживаю нынешнего отношения жителей деревни. Я подвёл их. После моего провала начало войны с Ивой — лишь вопрос времени, а это означает тысячи смертей. — Можно подумать, не будь вашей миссии, мы с Камнем были бы добрыми друзьями! — фыркнул Инаби. — Однако, когда я говорил о восхищении, я имел в виду совсем не это. Вы спасли свою команду. Приняли это решение, несмотря на всеобщую ненависть. И сейчас не сдались, а продолжаете сражаться за Коноху. Хотел бы я обладать таким же упорством и силой воли, как у вас! — У тебя есть намного лучший пример — это Мичио-сан, — Хатаке плотно сжал губы, стараясь не показать обуревавшие его эмоции. — Вот уж на кого действительно стоит равняться. Он до конца исполнил свой долг. А я… — А вы его не бросили, — подытожил Учиха. Повернулся к притихшим мальчишкам и проникновенно попросил. — Какаши, Гай, можете на минуту выйти и проследить, чтобы никто не мог подслушать то, что я скажу Хатаке-доно? — Х-хорошо, — голос Какаши звучал неуверенно, но и он, и Майто повиновались беспрекословно, чувствуя важность момента. — Дело в том, Сакумо-сан, — Инаби придвинулся к собеседнику и доверительно заглянул в глаза, — что я считаю себя обязанным вам за спасение гифу-сана. И хочу отдать долг, пока это возможно. — И каким же образом? — удивление Хатаке было столь сильно, что он не нашёл в себе сил спорить с мальчишкой. — Вы же знаете, я общаюсь со многими… информированными людьми. И многое слышу того, что не положено бы знать детям моего возраста. Многие считают, что если бы не разговоры о том, что вы достойны стать следующим Хокаге, вас сейчас травили бы далеко не так яростно. Согласны? — Разумеется, — сосредоточенно кивнул Белый Клык Конохи. — К сильнейшим требования всегда наиболее жёсткие. Но это не отменяет… — Я просто хочу сказать, — Учиха невежливо вклинился в очередной приступ самобичевания, — что вы никогда не узнаете, кто действительно считает вас виноватым в провале миссии, а кто просто «топит» конкурента Сарутоби-сама. А ведь есть и такие, что бездумно повторяют чужие слова. — Политика — грязное дело, — поморщился Сакумо. — Бесспорно, — пожал плечами Инаби. — И начав на этом поле игру вы оказались не совсем готовы к тому, с чем придётся столкнуться. Теперь только от вас зависит, какой пример вы подадите Какаши-куну: сдадитесь, или пойдёте дальше. Однако дело даже не в этом! От одного… человека я узнал пару очень интересных фактов. Они уникальны, но для ребёнка абсолютно бесполезны. Понятия не имею, как они могут мне пригодиться, но зачем-то же мне их сообщили?.. Я долго думал, и вдруг понял, что просто обязан рассказать вам. Так вы сможете помочь Конохе избежать лишних потерь в грядущей войне! И, может быть, выручите такую же, как и вы, жертву политического сговора. — Кто сообщил тебе эти… сведения? — нахмурился Хатаке. — И почему я должен им верить? — Не могу сказать, — развёл руками Инаби. — Жить очень уж хочется. Вашему слову я доверяю, но если узнает кто-то ещё… И, будьте уверены, у кого бы вы ни захотели проверить то, что я вам расскажу, все очень удивятся и сделают вид, что слышат впервые. Впрочем, я только сообщу вам эти факты, а как действовать, и действовать ли вообще — это уж вам решать. Согласны? — Убедил, — Сакумо устало потёр переносицу и сосредоточенно сложил руки домиком. — Я никому не выдам то, что узнаю сейчас от тебя, даю слово. — Ну, вот и замечательно, — улыбка у Инаби вышла немного нервной. — Всё начнётся с успешной диверсии в Ивагакуре…
— Джирайя-ку-ун, — голова главы клана Сенжу уютно устроилась на плече мужа, а в голосе отчётливо звучали капризные нотки. — Джирайя-кун, а ты меня любишь?
— Ага, — кивнул счастливо щурящийся саннин, после чего молодожёны синхронно хихикнули, вспомнив дурную привязчивую песенку, сочинённую мелким черноволосым бедствием. — Разве ты не убедилась ночью? Это необходимо немедленно исправить… — Не-ет, я не о том, — Цунаде протестующее упёрлась руками в грудь мужа, при этом ухитрившись каким-то непостижимым образом прижаться ещё теснее. — Вот скажи, правда любишь? — Ага… то есть!.. Разумеется, дорогая! — вовремя поправился Джирайя, чудом избежав уже занесённой «неотвратимой руки судьбы». — Всех слов мира не хватит, чтобы передать жар моих чувств! — Мр-р… как романтично, — на секунду прикрыла глаза Сенжу. — Значит, ты готов ради меня на великие подвиги? — Эм-м… да, конечно, — осторожно согласился жабий саннин. — А что ты имеешь в виду под… — Джирайя! — Цунаде прекратила несвойственное ей хождение вокруг да около и перешла к своей излюбленной тактике — открытому наступлению. — Как ты смотришь на то, чтобы взять себе новую команду генинов? — Ох, Ками-сама… — закатил глаза тот. — Я даже полгода на свободе не погулял ещё! — Ну любимы-ый… — женщина капризно надула губы. — Тебе ведь так нравится работать с детьми! К тому же, до выпуска ещё целых два месяца! — успеешь отдохнуть и соскучиться по работе сенсея! — Дай-ка я догадаюсь, — прищурился Джирайя. — Речь пойдёт об Учиха Инаби, правильно? — Разве тебе не жалко Анду-сан? — как всегда в моменты неловкости, Сенжу перешла в наступление. — Она так переживала за своего мужа, когда команда Сакумо столкнулась с джинчурики Йонби! Представить себе не могу, каково ей будет отправлять на миссии ещё и сына! Бедная девочка… — М-да… — саннин успокаивающе погладил жену по спине. — Признаться, я и сам подумывал о том, чтобы обучить мальчишку. У него явный талант к сказкам. Обидно будет, если пропадёт. Хорошо, убедила! Подберу ещё пару бесклановых пареньков поспособней и… — Эм-м… — ореховые глаза смущённо потупились. — Не нужно никого подбирать. — Что?! — белые брови взлетели вверх. — Ты и об этом уже позаботилась? — Это не я! — быстро проговорила Цунаде. — Это всё Монтаро-сан. Он так хотел, чтобы ты взял в команду Такеши-куна… — Кто? Я? Учить Узумаки? Да он, наверное, уже знает о печатях больше меня! — Ну, дорого-ой!.. Тебе ли не знать, что для шиноби есть много важных навыков и кроме печатей. — Молчать, женщина! Всё тлен, кроме печатей и книг! — Правда? А знаешь, Монтаро-сан говорил, что согласен объяснять особенности построения печатей не только Такеши-куну, но и его сенсею… — Мне всегда нравился этот красноволосый малец! — Джирайя лукаво улыбнулся. — Думаю, я бы не смог подобрать лучшего члена своей команды. — Ты льстишь мне, муж мой! — вернула улыбку Сенжу. — И кто же третий? — Третий? — Цунаде удивлённо захлопала глазами. — Третий человек, которого ты нашла для команды, дорогая. — Она очень способная и старательная девочка. Принесёт команде большую пользу, будет о вас заботиться… — «Она»? Пожалуйста, скажи мне, что это не Хьюга. — Хи-хи… всё не можешь забыть историю с онсэном? Нет, Йоко — бесклановая девочка с хорошими задатками для ирьёндзюцу. Поэтому часть её тренировок я возьму на себя — должен же о тебе кто-то заботиться в моё отсутствие! — Значит, всё уже решено… — задумчиво пробормотал Джирайя. — Не говори так! — Цунаде опустила голову мужу на грудь и крепко прижалась к нему всем телом. — Я очень боюсь тебя потерять! Я специально выбила на совете увеличение численности медкорпуса. Сама займусь обучением генинов. И буду драть с них по три шкуры в надежде на то, что когда будет нужно, один из них окажется рядом с тобой или с кем-то из клана! Я…
Горячую и сбивчивую речь главы клана Сенжу прервал долгий поцелуй. Джирайя сжал любимую в кольце своих рук, перекатился, нависнув сверху, и постарался прогнать все её тревоги и страхи. Хотя бы на одно длинное и тёплое весеннее утро…
Комментарий к Глава 21 — Перед грозой [1] гёдза — японский аналог пельменей. Как правило, гёдза не варят, а обжаривают на сковороде.
====== Глава 22 — Команда ======
— Итак, дорогие генины Конохагакуре-но-Сато, я рад приветствовать вас. Давайте представимся друг другу. Меня зовут Джирайя, вы можете называть меня Джирайя-сама или Джирайя-сенсей. Я — один из тройки Легендарных Ниндзя! Я люблю свою жену, а также писать книги и черпать вдохновение в наблюдениях за… хм, людьми. Не люблю терять учеников. Поэтому моя цель — сделать вас лучшей командой! А теперь расскажите о себе. Мне нужно понять, что вы за люди, что умеете, что любите, кто из вас станет лидером команды… — сенсей хитро прищуривается, — ну, кто первый?
Вот ведь тролль белобрысый. Специально проверяет команду на прочность. И смотрит эдак выжидающе, гад. Думаешь, ты тут самый хитрый, и сейчас детишки начнут, хвастаясь и выбалтывая всё, что можно, меряться известно чем? Ну так жди на здоровье — можно подумать, мы с ребятами этот момент не обговаривали! Ха, да мы даже отрепетировали пару различных вариантов действий! Старательно изображая любимчика-которого-не-замечают и демонстративно насупившись, гляжу на товарищей. Такеши, увидев выражение моего лица, изо всех сил старается не заржать. Лицо его кривится в какую-то жуткую гримасу, и Маковка поспешно отворачивается. Теперь мы оба глядим на Йоко, на губах которой играет отстранённая и еле заметная для постороннего улыбка из серии «вокруг вас так много мозгошмыгов». Прочистив горло, начинаю свой прочувствованный монолог:
— Меня зовут Учиха Инаби. Мне девять лет… но скоро будет десять! У меня хорошо получается кендзюцу и гендзюцу. Моя цель — превзойти своего брата — Учиха Обито! — да-а, если получится наворотить больше, чем Тоби, — жизнь однозначно удалась. — Я люблю рисовать и сочинять песни, а не люблю мужчин, похожих на женщин! — выпятив нижнюю челюсть, бросаю взгляд на нашего увальня. Тот, как раз теребивший свою толстую и короткую красную косу, закашливается. Ухмылка жабьего саннина становится откровенно ехидной. Йоко чуть двигает глазами, следя за реакцией всех участников, и вновь замирает.
— Меня зовут Узумаки Такеши! Одиннадцать лет! Я силён в тайдзюцу, фуиндзюцу и кеккайдзюцу. А ещё, у меня две стихии! Я люблю рамен и девушек, — теперь пришёл черёд сенсея удивлённо закашляться. Что, белобрысый, не ожидал? А это был мой любимый фанфик! И вспоминать не хочу, чего мне стоило уговорить упёртого Узумаки ответить именно так. — Я мечтаю… ну, это неприлично, да и рано ещё некоторым детям про такое знать, — ехидно скалится в мою сторону наш акселерат. — А не нравятся мне наглые слабаки!
— Кхм, м-да, всё ясно, — приходит наконец в себя единственный зритель данной любительской постановки. — Ну, а вы, красавица?
— Здравствуйте, меня зовут Ито Йоко, — вступает наше солнышко, глядя на жабыча спокойными, чуть подёрнутыми мечтательной поволокой глазами, — мне нравится созерцать красоту мира и не нравится, когда меня отвлекают от этого. Я буду лидером нашей команды, — она кротко и доброжелательно улыбается, изящным жестом поправляя рукав кимоно. Мы с Кешей переглядываемся и синхронно вздыхаем, покорно опуская глаза.