Ну наконец-то. За этот месяц я успел повидать одного из легендарной троицы в образах и озабоченного дурачка, и разгневанного сурового ниндзя-боевика, и чванливого пустозвона, однако сейчас передо мной сидел собранный, умный и жёсткий мужчина, закалённый в горниле страшной войны и умеющий добиваться своей цели. Надеюсь, это не очередная маска, а подлинное лицо призывателя жаб. Такое просто не сыграешь. Блин, да если сплюсовать две мои жизни, мы почти ровесники, а всё равно чувствую себя несмышлёным мальчуганом. Что ж, одно то, что меня сочли достойным разговора на равных — уже немалая победа.
— Потому, Джирайя-сан, что если я хочу стать лучшим, я должен учиться у лучшего! — как утверждал один персонаж романа в романе: «правду говорить легко и приятно». Что я и делаю. — Вы — самый лучший учитель в Конохе, поэтому я хочу учиться у вас!
— Но это не так, — слабо пытается отбрыкаться педагог поневоле. — Я ещё новичок, и сам толком не умею писать книги!
— Ну что вы, Джирайя-сенсей! — а кто тебе сказал, что я про книги сейчас говорю? — Я уверен, что вы — лучший учитель, мне много про вас рассказывали. Просто вы очень скромный!
От такого «разоблачения» местный вуайерист-рецидивист аж закашлялся, однако быстро совладал с собой:
— Кхм, м-да, скромнее некуда, — ого, это сейчас была самоирония? Ещё один плюс в вашу копилку плюсов, сенсей. — И всё же, ты не ответил на мой вопрос — зачем тебе нужно научиться писать книги? Разве ты не хочешь стать шиноби?
— Хочу, конечно! — глупо отрицать очевидное. Стать попаданцем в Учиха и отказаться от обучения ниндзя? Щаз! — Но вы же стали очень сильным шиноби и очень хорошим писателем? Значит и я смогу! А писать книги я хочу, чтобы изменить мир!
— Что? — ага, проняло! Не ожидал встретить ещё одного «глупца, что бредит улучшеньем мира»[3]?
— Ну, я просто подумал… — морщу лоб, тщательно подбирая слова. — В мире так много нехороших вещей… А книга — это как будто когда разговариваешь с другим человеком. Если я напишу книгу и в ней поговорю с человеком о хорошем, то тот, кто её прочитает, станет чуть-чуть лучше. А если её прочитают много-много людей, то… мир изменится!
— Хм-м, — спародировал мастера Йоду саннин, после чего надолго ушёл в себя. Ну же… ведь это так логично и элегантно вписывается в твой идефикс! И я сейчас не лукавлю ни на йоту! Действительно, существующий мир нужно менять, а я тут единственный, кто хотя бы слышал об информационном оружии и прочих плодах цивилизации! Соглашайся! — Возможно… ты и прав. Нам обоим есть чему поучиться друг у друга, Инаби-кун.
— И-и-и-ха-а-а!!! — кажется, мой вопль полквартала на уши поставил. — Спасибо, Джирайя-сенсей, я знал, что вы только прикидываетесь извращенцем, а на самом деле очень умный, добрый и талантливый!
— Вот как… «прикидываюсь», значит… — недобрый прищур жабыча остужает энтузиазм. Блин! Зачем я стал вслух это нести?! — Думаю, дорогой ученик, наши с тобой тренировки будут очень сложны и необычны. А начнутся они — прямо сейчас!
— Да, да, конечно, сенсей! — ёпрст! Не нравится мне всё это. Срочно съезжаем с темы… — А я уже начал тренироваться сам! Вот, слушайте: «Ветер, ветер, снова несёт нас по кругу…», или: «золотой город под голубым небом», или вот ещё: «у меня есть во что верить, пока я дышу…»
— Довольно! — прерывает мои потуги будущий воспитатель заводного апельсина. — Что это за… слова?
— Это? Это я так тренируюсь сочинять стихи! — сам знаю, что паршивый из меня переводчик, но, блин, это ж японский! Я давно подозревал, что все эти их понтовые хокку — просто от невозможности придумать нормальную рифму. Оказывается, ремейк попсовой песенки тоже непросто сделать! Прям зауважал одного болгарского исполнителя… — Они пока нескладные, но я ведь только учусь!
— Хм, забавно, — усмехается саннин. Это ты, родной, ещё нигера-осьминога не слушал. — Но у меня для тебя есть тренировка получше!
— Получше, сенсей? — блин, блин, бли-ин!
— Именно! Если ты хочешь, беседуя с людьми, излечивать их души, то тебе нужно много практиковаться именно в этом! Тем более, что, как я слышал, у тебя уже есть небольшой опыт, — кивок на жилище скромного пекаря, ставшее в одночасье резиденцией клана Секитан. Ох, судя по хитрой лыбе, задание мне сильно не понравится… — Одна моя близкая подруга очень переживает из-за потери близких ей людей. Твоим заданием будет излечить её от тоски!
— Э… — слов нет, одни эмоции. Не хочу я к ней идти! Я тебе что, психоаналитик? — А как зовут вашу знакомую, Джирайя-сенсей?
— Сенжу Цунаде, — разбивает последние мои надежды этот хитрый засранец. — Хорошенько подумай, как вернуть её к жизни! Последний вопрос на сегодня, Инаби-кун. Те ваши крики про «дорогу цветов»… Как они помогали вам меня всё время выслеживать?
— Крики, Джирайя-сенсей? — ну, дядя, сам напросился. Лови ответку. — Совершенно никак. Они просто стояли на вашем возможном пути и кричали время от времени — вдруг вы мимо проходите и решите, что замечены? Просто знаете, когда Кушина-химэ собирается на свидание, об этом тотчас узнаёт половина квартала. И… она ведь знает, куда и когда идти… и мы тоже знаем, благодаря ей.
— Ксо, — фи, как нелитературно. А ещё писатель… — М-мне пора, Инаби-кун. Через неделю жду от тебя первых мыслей о том, как выполнить задание. Заодно расскажешь, что за книгу хочешь написать.
Оставив таким образом последнее слово за собой, любитель мягкой эротики исчезает за сплошной пеленой дождя. Вот же… хитрый жук! Нет, ну надо придумать такую «тренировку»… Стоп! Тренировка! Я ж домой опаздываю! Все раздумья и саможаления потом — бегом на ужин!!!
Комментарий к Глава 16 — Дорога цветов [1] Онсэн — бассейн с природными горячими источниками. Аналог бани.
[2] http://www.pichome.ru/image/Jhp
[3] Здесь герой вольно цитирует Шиллера
====== Глава 17 — Ромашка ======
Принцесса клана-основателя, одна из тройки легендарных саннинов, ученица Третьего Хокаге, самый талантливый ирьёнин Конохи и просто очень красивая особа, Сенжу Цунаде ворвалась в дом так, словно за ней гнались, и, с силой шандарахнув входной дверью об косяк, швырнула на обеденный стол подобранный на крыльце букет. С тихим шелестом пролетев всю комнату, тот шлёпнулся на горку своих предшественников, вызвав настоящий дождь из засохших лепестков.
— «Розы красные, фиалки голубые…» — пробормотала внучка Хаширамы, и, остановившись на полуслове, резко помотала головой. — Проклятье! Кто? Кто это может быть?!
Продолжая тихо костерить тайного воздыхателя, женщина прошла на кухню, впервые за долгое время осмотрела ту критическим взором и со вздохом взялась за тряпку. Беспорядок был жутким. В углу высилась башня из составленных одна в другую картонных коробок из-под бенто. Вокруг верхних «этажей» кружили мухи.