Глаза Сьюзен не сразу привыкли к темноте. Она сначала ползла по неровным доскам, потом ощупью нашла руку Глозеля. Она не знала, что делать; ее не убили, как обещала Таш; что же теперь? Сидеть и ждать, пока она умрет от жажды? Сьюзен хотела заплакать, но не смогла, хотела подняться, но тело отказывалось шевелиться от боли и усталости.
— Славная смерть, — констатировал голос за ее спиной, и вспыхнул свет, Сьюзен зажмурилась, а когда открыла глаза, никакого Хлева больше не было. Она продолжала сидеть, но теперь на траве, и в свете дня раны Глозеля казались еще более чудовищными.
— Ты знала, что мы неверно истолковали твои слова, — сказала Сьюзен, обернувшись. Таш теперь не выглядела гигантской, всего лишь высокой, ненамного выше Глозеля, четыре руки ее свободно висели вдоль худого изможденного тела, укрытого простым серым одеянием. Если она и демон, то гораздо менее страшный, чем люди, подумала Сьюзен, вспоминая Ришду и его искреннее восхищение павшим.
— Конечно, знала, — не стала спорить богиня. — Поверь, если бы твой муж был жив, он бы смеялся так, что снова умер. Не веришь? — Таш резко наклонила голову, уставившись на Сьюзен круглым глазом, раздраженно вздохнула и махнула правыми руками.
Глозель закашлялся кровью и сел, потом снова повалился на траву, выгибаясь от боли.
— Мой извечный противник исцеляет безболезненно, но не оставляет выбора, — сказала Таш, с интересом наблюдая за его мучениями.
— Выбора? — спросила Сьюзен.
— Он исцеляет тех, кто отправится в его страну, — пояснила Таш. — Мне же не нужны те, кто в меня не верит.
— То есть, мы все же можем попасть в страну Аслана, — уточнила Сьюзен.
— Я жду вас там, — раздался звучный голос, и Сьюзен вскинула голову. Огромный лев мягко соскочил на траву и подошел, Глозель мгновенно перестал извиваться и с облегчением выдохнул — боль отступила мгновенно. Он еще немного полежал, приходя в себя, и Лев рассмеялся:
— Ты и после смерти не изменяешь привычкам, лорд Тельмара.
— Не вижу смысла их менять, — отозвался Глозель.
— Он и в тебя не верит, — заметила Таш, косясь на Аслана.
— Зато он любит, — ответил Лев. — И сама смерть не властна над ним.
Глозель сел и протянул Сьюзен руку, она помогла ему подняться на ноги. Фигуры богов словно увеличились и расплылись, став далекими, словно те стояли в другом измерении, а они остались на всем свете вдвоем.
— Пророчество исполнилось, — сказала Сьюзен, обнимая его. — Ты умер в пурпуре и золоте, вознесясь и не упав, а я последовала за тобой.
— То есть, в другой мир мы не вернемся, — Глозель вздохнул. — Что ж, это было ожидаемо.
— Ожидаемо? — переспросила Сьюзен.
— Я до этого момента не был уверен, а ты не видела, ты повернулась к Юстэсу. Грузовик потерял управление и вылетел мне лоб в лоб. Мы умерли там, мы с тобой и Юстэс с Джил.
— А как же профессор? Тетя Полли?!
— Они сидели с твоей стороны и сзади, удар был в мою, вполне вероятно, что они как раз остались живы. Как и твои братья с Люси.
— Причем тут они?
— Мы проехали мимо них, чтобы повернуть. Тот чертов грузовик выбросил мою машину прямо в их сторону.
— Как ужасно, — Сьюзен прижала ладони к лицу, но продолжила такими словами, каких Глозель от нее не ожидал. — Люси совсем маленькая, какая для нее это психологическая травма! Такая жуткая авария прямо у нее на глазах!
Он рассмеялся, прижав ее лицом к своему плечу. На них больше не было испачканной кровью и грязью одежды, они были облачены как в праздник в Кэр Паравале и замке Каспиана Девятого; тельмарский наряд вельможи, черный и закрытый, не подходил легкому платью Сьюзен, но обоим было все равно. Усталость покинула их, словно ее и не было, зажили руки Сьюзен, прошла головная боль.
— Так Нарния — это и есть загробный мир, — Глозель погладил Сьюзен по волосам. — Тогда просто подожди, и твоя надоедливая семейка тут рано или поздно появится.
Сьюзен поцеловала его в губы, зажмурившись, а открыла глаза от ехидного голоса Люси:
— Рано или поздно я привыкну, ведь да?
— Я жил с ними год в одном доме и видел каждый день, — раздался ответ Питера. — И нет, я не привык.
— Такой мезальянс, — трагически вздохнул Эдмунд. — Королева и какой-то пират.