Может быть, армии врагов повезло бы больше с оберегами, ведь огромное количество тел подавило бы магию, а может, и нет. Любой риск, мизерный, это слишком много. Ради Легион Гален должен будет стать первым и единственным, кто добьется успеха.
Послышался ровный топот шагов, ворвавшийся в его мысли. Ну-ну. Наконец-то он догнал армию. Время для второго этапа операции: всех убить.
Гален выхватил два коротких меча и ускорил шаг.
— А это что такое? — Говоривший уловил затрудненное дыхание Галена и его тяжелые шаги.
— Стоять, — крикнул кто-то еще. Топот прекратился. — Приготовиться к нападению.
Зашуршала одежда, зашевелились тела. Засвистел металл, оружие подготовлено.
Слишком разъяренный для изящной атаки, Гален пронесся мимо ряда деревьев. С помощью робота-голубя он составил каталог своих противников. Сорок три человека в окровавленных доспехах. Сорок воинов держали в руках мечи, трое — зажженные факелы. Солдаты разбились на группы по четыре человека и встали плечом к плечу, каждый из них смотрел в свою сторону.
«Давай сделаем это».
Почти с пеной у рта Гален нанес сокрушающий удар по одной группе, отбросив мужчин ко второй четверке. Когда они столкнулись вместе, он расправил крылья. Из-за огромных размеров они сделали бы его еще большей мишенью, если бы он не начал крутиться. Бритвы, которые он вплел в кончики перьев, резали одно горло за другим. Боевой прием, которому он научился у воина по имени Пьюк Непобедимый.
Следующие несколько минут Гален играл в игру, которую любил называть «война Санты». «Отрезанный позвоночник — для тебя. Потрошка — для тебя. Сапогом по яйцам — тебе». Он снова ударил ногой, убедившись, что упомянутые яички получили билет в один конец — внутрь дыры в грудной клетке мужика.
Те, кто получал подарки, хрюкали, стонали и ревели. С небольшим последующим презентом, они умирали. Медный привкус насыщал слишком горячий бриз, смешиваясь с другими запахами битвы: опорожненными кишками, мочой и едким потом.
Когда последний солдат упал, Гален бросился за факелоносцами. Факелы тоже упали, золотое пламя быстро распространилось по траве, деревьям и телам, как, скажем, лесной пожар. Мучительные крики эхом разносились в ночи, выжившие делали все возможное, чтобы погасить огонь.
Гален заметил, верша очередное убийство, что в его плече вспыхнула боль. Он посмотрел вниз. В промежуток между ключицей и сердцем вонзилась стрела. «Отравлена?» У него закружилась голова и в глазах заплясали звезды.
Он едва не промахнулся мимо меча, нацеленного ему в горло. Блок. Поворот. Все закачалось.
«Не могу проиграть. Нужно сражаться».
Раненые солдаты поднялись на ноги, чтобы атаковать. Близился второй раунд. Гален пригнулся и развернулся, одновременно ударив по концу стрелы рукоятью собственного меча, чтобы отбросить ее в сторону. Затем он поднялся, размахивая руками. Раздались лязг, свист, звон.
Несмотря на боль и головокружение, его свирепость и жестокость не ослабевали.
Зависть говорила: «Эти люди жаждут того, что принадлежит мне. Они должны умереть».
Впервые Гален согласился с демоном.
Глава 2
— Пора принять решение, раз и навсегда. — Легион ходила из одного конца гостиной в другой, стены комнаты, казалось, сжимались вокруг нее. Глубокий вдох, выдох. — Очень важно иметь правильное имя. — Особенно, когда ты когда-то была предметом, который передавали другим людям. — Но наличие двух имен сбивает с толку. Я Легион или Хани? Я думаю о себе как о Легион, но Легион означает множество, как будто я всего лишь одна в тысячной толпе. Но Хани (прим. переводчика — мед) — это полезный заменитель сахара, а я никого не заменяю. Вообще предпочитаю кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы, самый лучший из подсластителей. — Фу! — А может, сработает Эй Ты.
Ее сосед по комнате Типси (прим. переводчика — пьяница) — он же Сипс (прим. переводчика — выпивающий) — профурчал что-то в ответ. Он был занозой в заднице и карликовым енотом, которого Гадес спас на парковке бара.
Эволюция прозвища маленькой милахи никогда не переставала забавлять. «Типси… Типпи Пу… Типпи… Тип-Тип… Тип-Тип Ура… Типпи-Типпи Бум-Бум… Типпи-Сиппи… Повелитель Сиппи… Сипс». Кроме сегодняшнего дня. Сегодня ее ничто не забавляло.
— Может быть, мне стоит помахать белым полотенцем капитуляции? — Она нахмурилась. Эта фраза показалась ей странной. Но с другой стороны, отсылки смертных всегда сбивали ее с толку. — Может быть, мне следует согласиться с предложением этого мужчины и навсегда называть себя Сахарная Грудь МакДжина. Хотя я могу себе представить, какой ответ получу от других. Привет, МояВагина. Иди сюда и посыпь меня своим сахарком. — Нет уж, спасибо.
В любом случае, почему имя вообще имеет какое-то значение? Она ни с кем никогда не общалась, кроме Сипса.
Но ей хотелось поговорить с кое-кем другим…
Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть.
Легион вышла бы из убежища и выследила бы его, а может, и нет, если бы только предчувствие, покалывающее ей затылок, не приказывало оставаться дома, никуда не ходить и ни с кем не разговаривать. За этими стенами ее ждала боль, и только боль. В этом нет никаких сомнений.
Неужели она действительно хочет начать новый сезон ночных кошмаров? Когда наконец-то начала засыпать.
Хорошо. Значит, все решено. Она останется дома, будет мучиться из-за имени и откажется… категорически откажется!.. размышлять о прекрасном мужчине, который вдохновил ее на этот спор.