– Нет, надо же, как она всем голову заморочила! Ей сорок пять! И не завтра, а в марте уже было!
– Кому?
– Рите! А ты говоришь, что завтра ей тридцать пять. Ишь, молодуха! Она уже подтяжку делала. Всё равно всё видно.
– Да не Рите, а в Риге! Тридцать пять градусов! В тени! В Риге!
– Фу, слава богу. А то я подумала, что ты ей поверила.
5.
– Как звали художника Шишкина?
– Который рожь, лес, сосны, мишки? Не знаю.
– А ты подумай.
– Что ты мне загадки задаешь? Не знаю!
– А ты подумай хорошенько. Шишкин. Рожь, сосны, родные просторы и все такое. Ну? Включи логику!
– Неужели Иван Иваныч?
– Ура! (целуются).
6.
– Там, наверху, дети с кровати прыгают на пол. Прыгают и прыгают. Добро бы только бегали, а то прыгают. Люстра трясется. Я день терпела, два терпела, на третий поднялась, постучала в дверь… Пожалуйста, говорю, я не против, чтобы играли-бегали, вы им только скажите, чтоб не прыгали вот так прямо с кровати на пол, бу-бух! А она такая мне говорит, нет, ты представляешь, что говорит?
– Чтоб ты пошла лесом?
– Хо! Если бы. Она мне говорит: «А вы хоть понимаете, что вы сейчас сделали? Вы нарушили мое личное пространство!»
7.
– Он вообще такой, непростой. Французский и итальянский – свободно. Студию себе сделал из двушки, стену ободрал до кирпича. Живет пока один. Говорит: «Я люблю дорогих женщин, в этом моя проблема».
– Ой, ты его слушай побольше. Дорогих женщин он любит! Я его давно знаю, я тебе объясню, в чем его проблема. Он любит которые за сто евро, а у него есть только пятьдесят! Ой, какая проблема!
8.
Пожилой мужчина – толстый, самодовольный, по всему видать, богатый – хвастается своему спутнику:
– Нет, нет, неплохой был год. Кое-что лишнее из коллекции продал, купил кое-что нужное. Вот «Кавказского пленника» купил, первое издание, тысяча восемьсот двадцать второго года, то самое, где Пушкин такой курчавенький.
– Неужели еще можно купить прижизненного Пушкина?
– (Неожиданный вздох.) Всё можно купить, кроме мамы с папой…
9.
– Сосед сбоку – долбит перфоратором и дрелью, аккуратно и законно, с девяти до двадцати двух сорока пяти, и вот так уже года три. У соседки сверху двое чудесных малышей, в детсад не ходят. С утра до отбоя скачут – мне по голове. У соседа снизу собака, тупой бассет, как хозяин уходит на работу – начинает гулко гавкать и выть. Что мне делать? Все говорят: ничего не сделаешь. Ремонт, дети, домашний любимец – это святое.
– Да. Да-да.
– Что ты дакаешь? Что бы мне такое отмочить, чтоб они ничего со мной не могли сделать?
– Прими православие.