— За открытый доступ.
— А что это такое?
— Долго объяснять.
— Долго не надо. Сама разберусь. Боритесь на здоровье, пока охота. Если вы считаете, что меня придется опекать, то это ошибка. Я помогать вам пришла, я вам нужна, я знаю. В-пятых есть или нет?
— Есть! — радостно сказал Николай Николаевич. — Я нервный.
— Да? — Она внимательно посмотрела ему в лицо. — Не замечала.
— Ну как же! — с восторгом сказал Николай Николаевич. — Я дергаюсь весь.
— Не знаю, не видела.
Николай Николаевич умолк, недоверчиво прислушиваясь к себе.
Что-то странное творилось в нем: перестали дрожать пальцы; перестали пульсировать глазные яблоки; исчезла рябь перед глазами; перестало щемить сердце; пропало гнетущее состояние внутреннего неблагополучия; худоба не ощущалась, как будто ее сроду не было.
Внутри Николая Николаевича царила тишина.
Это прекрасное ощущение — когда внутри тебя ничто не тикает, не дергается, не сосет.
Фея с беспокойством взглянула ему в лицо.
— Болит что-нибудь? Вы так замерли.
— Наоборот, — сказал Николай Николаевич и встал.
— Куда вы?
— Кота впустить. Что он за дверью стоит?
— Так это ваш кот?
— Мой! — поспешно подтвердил Николай Николаевич.
— Он очень любезен.
— И не только! Это совершенно нечеловеческий кот.
— А что с ним такое?
— Он разговаривает! — понизив голос, сказал Николай Николаевич.
— Да ну! — насмешливо проговорила она. — Быть того не может!
— Точно, — сказал Николай Николаевич и распахнул дверь в прихожую.
— Степан Васильевич! — сказал он ласково.
Дивная фея засмеялась.
Николай Николаевич тоже засмеялся и снова позвал:
— Стёпушка, где ты?
— Киса, киса, киса! — Фея тоже вышла в коридор.