Суета сует: читать начало книги онлайн

Глава 3. Круги по воде

Новость о гибели Савицкой мгновенно облетела все СМИ. Кончина актрисы была неожиданной для всех, и это привлекало к ней еще больше внимания. Появились споры, толки, версии. На бесконечных ток-шоу друзья и недруги Савицкой обсуждали, может ли эта смерть считаться несчастным случаем, либо это самоубийство или — что еще хуже — убийство. Привлекали различных специалистов — от профайлеров до обыкновенных экстрасенсов. Много судачили о том, что у актрисы и ее мужа — некогда известного актера Бориса Любимцева — не было детей и что Савицкая оставила после себя огромное состояние.

Волна человеческой молвы поднялась столь высокая, что дошла даже до начальника московской полиции, который был вынужден давать комментарии в СМИ относительно судьбы уголовного дела, связанного со смертью актрисы. Дело не возбуждалось, так как греческая полиция предоставила достоверные сведения о том, что гибель Савицкой носила естественный характер.

При этом начальник полиции все-таки решил подстраховаться и провести негласное расследование с помощью группы опытных сотрудников. Однако как всегда летом — в сезон отпусков — людей катастрофически не хватало. Так, неожиданно для самого себя в эту группу попал и Владимиров. Правда, в отличие от коллег, которые полетели в Грецию для разведки на месте, ему досталась самая незавидная работа — опросить ближайших родственников и друзей умершей, причем сделать это с самой высокой степенью деликатности.

Рассказывать о расследовании никому не рекомендовалось, поэтому в то июньское утро Владимиров, имея предварительные договоренности, решил наведаться к нескольким друзьям покойной.

Он получил от начальника следственно-оперативной группы — моложавого полковника юстиции, с которым прежде ему не приходилось сталкиваться по службе — список тех лиц, с которыми ему предстоит провести беседу, и позвонил одной из женщин. Ее фамилия была ему не знакома — Маргарита Цветкова.

Женщина ответила сразу и после недолгих выяснений о цели визита майора пригласила его к себе домой.

— Да, да, я так и думала, вы будете о Майечке спрашивать? Приходите ко мне домой! Сейчас лето, спектаклей очень мало, а я дома. Приходите, я буду вас ждать.

Владимиров позвонил еще по нескольким телефонным номерам и, убедившись, что его собеседники оказались людьми более занятыми и соглашались на встречу только через два или три дня, а то и через неделю, решил познакомиться с этой Маргаритой Цветковой. Предварительно, он набрал в «Яндексе» ее фамилию и имя и убедился, что беседовать ему предстоит с пользовавшейся когда-то определенной популярностью актрисой — однокурсницей Майи Савицкой по ВГИКу.

В назначенный час майор позвонил в нужную ему квартиру. Дверь открыла полноватая женщина лет пятидесяти пяти. Она была одета в широкий с рюшечками зеленый халат. Несмотря на домашний вид, было ясно, что она готовилась к встрече: наложила на лицо плотный слой косметики, убрала волосы в тяжелую прическу.

— Вот вы какой, — встретила его Цветкова с приятной улыбкой, — мне всегда было интересно, как выглядят живые сотрудники полиции. Вы знаете, когда-то в молодости, в глубокой молодости, я снималась в телефильме о милиционерах. Играла, кажется, девушку-сержанта, так вот у нас был замечательный консультант — такой седоусый полковник. Впрочем, проходите, проходите, я все болтаю. Простите меня, женщины в моем возрасте любят поговорить.

И Цветкова с некоторым кокетством, нередко присущим зрелым дамам, пригласила Владимирова в комнату.

Квартира состояла из одной комнаты и кухни и производила приятное впечатление, несмотря на некоторую запущенность и нагромождение вещей. Кругом на стенах, на комоде, на тумбочке стояли и висели фотографии и картины. Большинство из них изображали хозяйку. Было понятно, что часть фотографий были сделаны на съемочной площадке, другая часть представляла различные торжества: награждения, банкеты, домашние застолья.

Видя внимание майора ко всему изображенному, Цветкова как бы небрежно махнула рукой в сторону одной из фотографий в золоченой рамке.

— Узнаете! Это я на съемках моего первого фильма «Обратно не вернутся». Помните? Я там играю отважную партизанку! Что за съемки были! Снимали в Карелии! Там природа красивая, но по ночам осенью так холодно, а моя героиня должна была реку вброд переходить. Снимали двое суток. Как я там намерзлась! А помощник режиссера — такой злодей, не успею я на берегу отдышаться, все меня обратно в воду, все в воду. Простудилась потом так сильно. Лишилась возможности иметь детей. А у картины был успех. Да. И о моей роли тоже говорили как об удаче.

Владимиров понял, что если он не направит словесный поток своей собеседницы в нужное русло, он рискует провести в ее квартире целые сутки, поэтому поспешил спросить:

— Маргарита Николаевна, а не могли бы вы рассказать о вашей однокурснице Майе Савицкой?

— Да, да, простите, такой внезапный удар. Мы с Маейчкой познакомились еще на вступительных экзаменах во ВГИК, я была такая домашняя неуклюжая девочка, только что с поезда из Воронежа. А она москвичка в пятом поколении, этакая дама из Амстердама. Так она даже мне советы давала, как вести себя перед приемной комиссией, что говорить, на что напирать. И представляете — я поступила. С первого раза. И она, конечно, тоже. А потом мы попали с ней в группу к одному мастеру. Виталий Ефимович был такое чудо, все смеялся над нами, назвал «шерочкой с машерочкой». А на нашем курсе Маечка с Борей познакомилась. С мужем своим. Я тоже вышла замуж за однокурсника — за Володю Пяточкина. Такая нелепая у него была фамилия. Как можно с такой фамилией на сцену или в кино?! Но наш брак просуществовал только 5 лет. Да вот же он, Володя, — и Цветкова махнула в сторону незаметной черно-белой фотографии. — А он сейчас — вы не поверите — монах на Валааме — отец Питирим. Господи, мало того, что фамилия у него никудышная, он и еще и имечко себе взял просто провальное!

— А брак Савицкой был крепким? — спросил Владимиров, уже понимая, как вести себя со своей словоохотливой собеседницей.

— Да, Боря и Майя были просто созданы друг для друга. Такая красивая пара. И такая любовь. Это большая редкость. У меня вот трое мужей было. Законных. А потом я рукой махнула. Все. Больше не хочу. Вот теперь и живу одна. В кино меня ведь редко снимают. Играю в каких-то там сериалах всяких разных старух. Спасибо, театр выручил. Правда, театр небольшой, без громкого имени, но есть еще и антреприза. По России путешествую, а публика там благодарная, не то что в столицах.

— А как вы думаете, то, что произошло с Савицкой — это обыкновенный несчастный случай?

Цветкова насторожилась.

— А вы бы хотели, чтобы это было убийство! Как в детективе. Он ее ненавидит, а она сопротивляется. Отелло душит Дездемону. Но я не знаю, зачем было ее убивать? Боречка ее обожал. Где вы найдете мужа-актера, который при таком успехе жены остался бы рядом с ней! Ведь любого другого человека на его месте зависть бы съела. А Боря жил и радовался тому, что у любимой женщины все хорошо. Если бы вы знали, сколько семей у нас распадется только потому, что муж не может выдержать славу жены или наоборот. Есть лишь некоторые исключения. Так вот Боречка и Майя были таким исключением.

— Вы никогда не спрашивали у вашей подруги, почему у нее нет детей?

— Да все здесь понятно, — отозвалась Цветкова несколько понизив голос, — актрисы вообще очень часто предпочитают не иметь детей, а если уж и имеют, то такие проблемы с ними испытывают. Ведь если ты успешен, если снимаешься — это счастье. Но съемки — это командировки, дороги, еще есть гастроли, подработки. Какие уж тут дети. А если даже ты просто играешь в театре и уйдешь в декрет. Все. Твой репертуар уже завтра отойдет к другим. И возвращаться будет некуда и не для чего. Наверное, так и с ними произошло. Они по молодости с Борей много снимались. Даже непонятно, кто был более известен — он или она. Боря тогда таким красавцем был! Вся женская половина страны по нему сохла. А она больше умом, грацией брала, эпатажем, харизмой. В 90-е годы, когда кино снимать перестали, они тоже очень сникли. Хотели в Америку уехать, в Голливуд. Многие на их месте так и поступили, да кто из нас был в этой Америке нужен? Одни там, в заграницах этих, канули в безвестность, другие здесь у нас погибли — нравственно и физически. И так получилось, что мало осталось тех, кто был готов еще что-то делать. Майя и была одной из таких героинь. Сама держалась и Боре пить не давала. Ходила на все пробы, кастинги, пыталась пробиться куда угодно, хоть в антрепризу, хоть на любую съемку на телевидение. В рекламе памперсов каких-то снималась. И вот ее счастье — о ней вспомнили. Пригласили в сериальчик какой-то проходной. Потом еще и еще. Так вот и пошло-поехало. А Боря пробиться не смог. Так он и стал просто мужем знаменитой актрисы. Она его преподавать пристроила в итоге в какой-то совсем уж простой вуз. Там как-то всему учат. Она мне говорила название, я подзабыла, там библиотекари, танцоры, музыканты, продюсеры, еще и режиссеры, и актеры. Как можно это все совмещать — не знаю. Но он там преподает. Типа даже доцент, ну совсем как в фильме про джентльменов удачи. Да, и заслуженного артиста она ему тоже выбила. Видите, какая сильная женщина.

— А конфликтов между супругами не было?

— Да нет. Майя же была мировая. Все понимала и все прощала. Вы посмотрите на ее интервью. Всегда говорила о муже в превосходной степени. Утверждала, что у них невероятная любовь, благодаря которой все можно принять и простить. Знала всех подруг своего мужа. Он ведь всегда на девушек засматривался. Прямо комплекс Дон Жуана. А как стал преподавать, то пошли студенточки. Хорошо, что хоть не школьницы, а то так и до уголовной статьи недалеко. Так вы знаете, Маечка даже говорила Боре, что его пассии — ее радуют, что ему не скучно, когда у нее съемки.

— Ваша подруга была благородным человеком, — задумчиво проговорил Владимиров, — а какие болезни ее беспокоили?

— Болезни, конечно, были. Мы все-таки уже не девочки, но по врачам она ходить не любила. Мне кажется, что постоянно она посещала только косметолога, дерматолога, фитнес, стоматолога еще. А так ее больше внешний вид беспокоил. А сердце… Оно у нас всех иногда шалит. Вот так вот оборвется. И жизнь прожита.

— Скажите, пожалуйста, а кто-то мог давать ей какие-то лекарства без ее ведома, в еду подмешивать?