Ты ж меня знаешь.
Он затушил сигарету и вернулся внутрь, забрать куртку. А потом ушел, ни с кем не попрощавшись, в том числе и с Рейчел, которая вскоре после этого его бросила. Вот и все, а потом все разъехались, и он тоже. Жизнь в Каррикли, казавшаяся им такой насыщенной и драматичной, просто закончилась без всякого итога, и к ней уже не вернуться – такой же она все равно не будет.
Ну да, говорит он Марианне. Я Рейчел, видимо, не подходил, я так думаю.
Марианна застенчиво улыбается. Гм, говорит она.
Чего?
Я тебе это заранее могла сказать.
Да, стоило бы, говорит он. Но ты тогда не отвечала на мои сообщения.
Ну, мне казалось, что ты меня бросил.
А мне – что ты меня бросила, говорит Конннелл. Ты исчезла. А с Рейчел, кстати, я начал встречаться гораздо позже. Сейчас, конечно, это уже неважно, но это так.
Марианна вздыхает, с сомнением качает головой.
На самом деле я не из-за этого бросила школу, говорит она.
Понятно. Впрочем, не больно-то она тебе была нужна.
Это просто стало последней каплей.
Да, говорит он. Я догадался.
Она снова улыбается, кривоватой улыбкой, как будто флиртуя. Правда? – говорит она. Похоже, ты телепат.
Мне иногда действительно казалось, что я читаю твои мысли, говорит Коннелл.
В смысле в постели.
Он делает глоток. Пиво холодное, а стакан – комнатной температуры. До этого вечера он даже не задумывался о том, как поведет себя Марианна, если они встретятся в колледже, но теперь все выглядело неизбежным, конечно, иначе и быть не могло. Он так и думал, что она суховато заговорит об их интимных отношениях – типа все случившееся – славная шутка, никакой неловкости. В определенном смысле ему так даже легче, поскольку понятно, как вести себя в ее присутствии.
Да, говорит Коннелл. И после. Но это, наверное, нормальное дело.
Вовсе нет.
Они оба улыбаются, пытаясь скрыть радостное изумление. Коннелл ставит пустую бутылку на стол, смотрит на Марианну. Она расправляет платье.
А ты очень хорошо выглядишь, говорит он.
Знаю. Это в моем духе: поступила в колледж и похорошела.
Его разбирает смех. Он не хотел смеяться, но что-то в этом странном обмене репликами вызывает смех. «В моем духе» – типичная фраза для Марианны, с элементом самоиронии и в то же время с намеком на их взаимопонимание, на осознание своего особого места в его душе. У платья низкий вырез, в нем видны бледные ключицы, похожие на два белых тире.
Ты всегда была очень милой, говорит он. Я просто не понимал, я же недалекий. Ты не просто милая, ты – красавица.
Она больше не смеется. Со странным выражением лица отбрасывает волосы со лба.
Вот это да, говорит она. Давно я таких слов не слышала.
А Гарет не говорит тебе, что ты красавица? Или он слишком занят драмкружками и вообще?
Дебатами. А ты – страшно жестокий.
Дебатами? – хмыкает Коннелл. Только не говори, что он водится со всякими нацистами.