Дети времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Отрекусь?» – откликается Бьянка.

«Если ты объяснишь Храму, что ошибалась или была введена в заблуждение, я смогу тебя пощадить. Ты будешь моей, будешь работать со мной».

«Но я не ошибалась».

Движения Бьянки категоричны и тверды.

«Не можешь не ошибаться».

«Если ты наведешь линзы на ночное небо – сильные и прозрачные линзы, которые мы уже умеем изготавливать, – ты это тоже увидишь», – спокойно объясняет Бьянка.

«Эту тайну невозможно понять тем, кто не входит в Храм», – укоряет ее Порция.

«Так говорят те, кто в Храме. Но я смотрела. Я видела лицо Посланника, измеряла и изучала его, когда оно было в небе. Я устанавливала пластины и анализировала свет, который им излучается. Этот свет просто отражен от солнца. И тайна в том, что тайны нет. Я могу назвать тебе размеры и скорость Посланника. Я могу даже предположить, из чего он сооружен. Посланник – это кусок металла, и не более».

«Тебя изгонят, – говорит ей Порция. – Ты понимаешь, что это значит?»

Самки больше не убивают других самок, и самым суровым приговором Большого Гнезда бывает отлучение обвиняемой от чудес большого города. Такие преступники получают химическое клеймо, которое обрекает их на смерть при приближении к колониям городских муравьев – и многим другим колониям тоже, так как метка не конкретизируется. Изгнание слишком часто означает возврат к одинокому варварству в диких местах, вечное бегство от наступающей цивилизации.

«Я за свою жизнь получила много Пониманий. – Бьянка явно ничего не желает слышать. – Я слушала в ночи непонятные сигналы другого Посланника. Та штука, которую ты зовешь Богом, даже не единственная в небе. Это просто металлическая вещь, которая требует, чтобы мы изготавливали другие металлические вещи. А я ее видела, видела, какая она маленькая».

Порция нервно отшатывается: в часы упадка она и сама питала подобные мысли.

«Бьянка, нельзя отворачиваться от Храма. Наш народ следовал словам Посланника с самых давних времен – задолго до того, как мы смогли понять Ее цели. Даже если у тебя лично есть сомнения, нельзя отрицать, что традиции, создавшие Большое Гнездо, позволили нам выстоять перед множеством угроз. Они сделали нас тем, чем мы являемся».

Бьянка кажется опечаленной.

«А теперь они мешают нам стать тем, чем мы могли бы, – подсказывает она. – А это – моя основа. Если бы я себя от нее отсекла, от меня ничего не осталось бы. Я не просто считаю, что Храм ошибается: я считаю, что Храм стал обузой. И ты знаешь, что я не одинока. Ты должна была говорить с храмами других городов – даже с теми, с которыми Большое Гнездо враждует. Ты знаешь, что многие думают также, какя».

«И их в свое время накажут, – отвечает ей Порция. – Как и тебя».

5.3 Старые друзья

Они вчетвером встретились в старом служебном помещении, которое, похоже, стало ничейной землей между теми частями корабля, которые захватили различные клики. Лейн и еще двое были с сопровождением, которое осталось ждать снаружи, нервно глядя друг на друга, словно солдаты враждующих сторон во время холодной войны.

Внутри происходило воссоединение.

Вайтес не изменилась: Холстен подозревал, что она провела вне заморозки не больше, чем он сам – или, возможно, лишнее время на ней особо не сказывалось: опрятная подтянутая женщина с настолько глубоко запрятанными чувствами, что ее лицо оставалось пустым. На ней по-прежнему был корабельный костюм, как будто она шагнула сюда из воспоминаний Холстена, не тронутая тем хаосом, который захлестывал «Гильгамеш». Лейн уже объяснила, что Гюин привлек Вайтес к работе над загрузчиком. Ее отношение к этому оставалось неизвестным, однако она пришла сюда, получив от Лейн приглашение, просочившись вместе с горсткой своих ассистентов сквозь крути культистов Гюина словно дым.

Карст стал старше, догоняя возрастом Холстена. У него снова была борода – неровно седеющая, клочковатая, – а волосы он стягивал на затылке. За плечом у него вниз стволом висела винтовка, и он пришел в броне – полном доспехе, который, как помнилось Холстену, безопасник предпочитал и раньше. Он защитил бы от выстрела пистолета Лейн, но, наверное, не от удара ножа. Его технологическое преимущество не выдерживало тлетворного действия нынешнего варварства.

Он тоже работал с Гюином, но Лейн объяснила, что сейчас Карст по сути сам себе хозяин. Арсенал корабля находится под его контролем, и только ему доступны значительные количества огнестрельного оружия. Его безопасники и те, кого он завербовал, преданы в первую очередь именно ему. И он сам, конечно: Карста интересует именно Карст (по крайней мере, так считала Лейн).

Сейчас начальник службы безопасности издал громкий возглас, судя по всему – презрительный.

– Ради нас ты даже вытащила из могилы старика! Настолько захотелось предаться ностальгии, Лейн? Или, может, чему-то еще?

– Я вытащила его из клетки в секторе Гюина, – сообщила Лейн. – Он сидел там уже много дней. Похоже, ты не знал.

Карст гневно посмотрел на нее, а потом – на самого Холстена, который кивнул, подтверждая сказанное. Даже Вайтес, похоже, не удивилась, так что шеф безопасности вскинул руки.

– Никто мне ни хрена не рассказывает! – бросил он. – Ну-ну, и вот мы все здесь. Как, на хрен, приятно! Ну что, произноси свою речь.

– Как у тебя дела, Карст? – негромко спросил Холстен, изумив всех, включая Лейн.

– Ты серьезно? – Брови безопасника взлетели к его шевелюре. – Ты реально решил завести светскую беседу?

– Я хочу понять, как это вообще может работать, это… то, что сейчас происходит, по словам Лейн. – Еще по пути сюда Холстен решил, что не станет тупо поддакивать инженеру. – То есть… как давно все началось? Все выглядит как… безумие. Гюин создал культ себя? Он возится с этим загрузчиком – сколько? Десятки лет? Сотни? Зачем? Он мог просто рассказать об этом основной команде и все обсудить. – Он поймал смущенное переглядывание остальных. – Или… а, ладно. Так что так, наверное, и было. Надо думать, я недостаточно основной, чтобы меня приглашали.