Двоепапство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Борджиа: Двоепапство

Пролог

Республика Ливорно, июль 1496 года

Некоторые города сдаются после долгой и изнурительной осады. Иные могут пасть после яростного штурма или будучи «открыты» при помощи предательства кого-либо внутри. Но есть и те, которые чуть ли не сами отворяют ворота подступившей к стенам армии, лишь бы избавиться от того, что творится внутри, считая любую внешнюю угрозу не столь ужасной, как угроза внутренняя. Ливорно, сердцевина выстроенного фра Джироламо Савонаролой и его дружками-доминиканцами «Царства Божьего» относилось к числу последних.

О, разумеется, было много криков этих самых доминиканцев, которые громогласно утверждали, что народ республики Ливорно в едином порыве выйдет на стены, дабы не допустить войска «сына Антипапы» и «итальянского лжекороля» в город, что за последнее время стал «воротами в райские кущи» и «твердыней для чистых душой и сердцем детей Господа». Криков да, было предостаточно. На деле же всё сложилось совсем-совсем иначе.

Информаторов внутри города и вообще в республике у нас хватало. Более того, они чуть ли не наперегонки бежали что ко мне, что к Пьеро Флорентийскому, лишь бы только донести нужные сведения и тем самым хоть немного ускорить падение этого «Царства Божьего», провонявшего кровью, дымом костров, гноем и дерьмищем. И я нисколько не преувеличиваю – все вышеперечисленные компоненты присутствовали в изобилии, поскольку настоящие воинствующие фанатики вроде Савонаролы без этого не могут. Им банально не на чем больше строить свою власть, она держится исключительно на тотальном мракобесии, постоянных публичных казнях «богоугодного» толку, а также молитвах по любому поводу и без оного. Подобные примеры были раньше, есть теперь, да и в родном для меня начале XXI века никуда не делись, пусть и остались там уделом исключительно чернозадых дикарей Африки и прочего «ближнее-средне-дальнего» Востока и прочей Азии. А вот тут ещё и в Европе имели место быть… пережитки исконного христианства, будь оно неладно.

Впрочем, не совсем об этом речь. О чём тогда? Да о том, что на завоевание – громкое слово, но без этого не обойтись – Ливорнской республики отправилось пусть небольшое, но союзное итало-флорентийское войско. Символы, без них никуда в этом забавном мире! Савонарола, а потом его духовные наследнички слишком сильно нагадили что Риму, что Флоренции. А потому следовало показать, что именно мы должны раздавить уродливое детище безумного доминиканца. Тем более теперь имели для сего действия все мыслимые и парочку немыслимых основания, покоящихся на мощнейшем фундаменте. Да и с поддержкой у Ливорно стало совсем грустно!

Франция? Оттуда только и исключительно слова, потому как начинать полноценную войну Людовик XII банально боялся. Понимал, что не те у него силы, чтобы, повторяя «удачи» своего предшественника на троне, вновь привести армию в итальянскую ловушку. А что она, ловушка, будет, тут и гадать не приходилось. Маршал Луи де Ла Тремуйль, ставший по сути вторым после короля человеком в королевстве, после полученного опыта стал чрезвычайно осторожным.

Сиенская республика? Увольте! Не те силы. Да и Пандольфо Петруччи уже более полугода трясся, словно осиновый лист, из последних сил пытаясь прибиться под бок к Венеции, чтобы не потерять всё. Пока с горем пополам получалось, но… В любом случае, от былой наглости этого синьора и следа не осталось.

Венеция? После вынужденного завершения Крестового похода республика, получившая таки свой кусок пирога, с жадностью его пережёвывала, одновременно пытаясь разом усидеть на двух стульях, кланяясь как Риму, так и Авиньону. Дескать, мы люди мирные, распрей в христианском мире не желаем, а потому готовы всяческим образом содействовать в примирении, преодолении раскола и всё в этом роде. Да ещё и Сиену прикрыть пытались, видя в этой республике уже де-факто вассала, который способен стать вассалом и де-юре, стоит ещё немного поработать. Игра понятная, естественная, но… пока приходилось терпеть, а местами даже соглашаться. Почему? Тут особые причины.

Зато от Ливорно венецианский дож и все его советы-сенаты таки да отступились. Поняли, что у нас реально может кончиться терпение и тогда… возможно всякое.Вот и двинулись отряды в направлении Ливорно сразу с двух сторон. Двинулись, чтобы соединиться и одним решительным ударом положить конец слишком уж долго творящемуся на италийских землях безумию. И вот мы здесь.

Пехота, лёгкая конница, артиллерия и абсолютная уверенность в собственных силах. После войны с Францией, успешного Крестового похода, в котором была поставлена на колени и едва не добита Османская империя, иных, более скромных сражений – Ливорно ни разу не внушало опасений. Вот совсем не внушало, особенно учитывая полную информированность.

Тем не менее, война не терпит небрежности и тем паче разгильдяйства. Потому и обкладывали город по всем правилам, и места для расположения батарей подобрали соответствующие, да и огонь орудия открыли как подобает. Правда не по стенам, а аккурат по воротам и тому, что находилось рядом. Опять же благодарность информаторам, доложившим, что даже зная о надвигающейся на город угрозе, фанатики больше наделись на молитвы, а не усиленную оборону. Нам же лучше.

Привычный грохот орудий уже давно не резал слух и даже не раздражал. Скорее уж воспринимался как побочный шум, отслеживаемый, но не способный вывести из состояния душевного равновесия и даже заставить голову разболеться. Опыт, однако. И не только у меня, но и у тех трёх людей, которые находились вместе со мной в разбитом шикарном шатре. Герцог Пьеро I Медичи, его советник и лучший политик герцогства Николо Макиавелли, ну и постоянно оказывающаяся рядом со мной герцогиня Форли, она же просто Бьянка. Немноголюдно, но тут большего числа и не требовалось.

- День или два?

- Думаю, не более дня, а то и раньше управимся, - ответил я подруге, понимая, что она имела в виду. – Где фанатики и где понимание насчёт обороны города? Они только и способны, что вывести на стены своих дураков в рясах и с крестами. Не удивлюсь, если молебен прямо под обстрелом устроят и святой водой штурмующих окроплять станут. Право слово, если они попытаются справить на наших парней малую нужду – и то больше вреда принесут. Может кто и побрезгует штурмовать ТАКОЙ участок стены.

Пьеро сделал вид, что не расслышал сказанного, Бьянке было пофиг, а вот Макиавелли, циник из циников, лишь усмехнулся, добавив:

- Кого бог желает наказать – первей всего разума лишает. Бежавшие из Ливорно Монтальбано, Альгири и иные оставили внутри стен глаза и уши верных слуг. Признаться, Ваше Величество, я собираю некоторые из таких посланий, что описывали жизнь в «Царстве Божьем».

- Материал для будущей книги?

- Вы не ошиблись, - очередной неглубокий поклон и внимательный взгляд. Опасный человек, очень опасный… потому и требуется отслеживать все его действия. – Савонарола и те, кто заменил его, на долгие десятилетия дискредитировали саму идею теократической республики и Орден святого Доминика особенно. Лишь живущие слишком далеко от Флоренции и особенно Ливорно могут сказать нечто хорошее о методах святых отцов там, за этими стенами.. Это хорошо для целей Рима и Флоренции, но вместе с тем и печально. Весомость слов, сказанных князьями Церкви, становится всё менее значимой. Ливорнская республика, раскол, двоепапство. Это способно привести к нежелательным последствиям.

Умён, собака! Ну да я в этом и не сомневался.

- Зато Ливорно вернётся под власть Флоренции, мой дорогой Николо, - предвкушающее потёр руки Медичи. – И моя семья наконец то вернёт себе то, чего была лишена несколько лет.

- Теперь это клоака, - поморщилась Бьянка. – Аристократия, нормальные торговцы и ремесленники, куртизанки и даже простые шлюхи – оттуда сбежали все. Остались лишь бесноватые фанатики, монахи, уроды, калеки, забитые крестьяне и прочие «божьи люди». Те, которые смогли приспособиться жить… существовать в «Царстве Божьем».

- Бьянка верно говорит, хотя и излишне горячо. До войск уже донесли, что за стенами на них могут бросаться с дубинами или кухонными ножами даже дети, которым монахи не один год вбивали в голову безумную смесь идей. «Божьи дети», как правило, оторванные от семей, воспитывающиеся большими группами и подвергающиеся обучению, схожему с тем, как происходит дрессировка диких зверей. Их разум раскалывают на куски, перемалывают получившееся в пыль, а затем из пыли лепят нечто… Похожее я видел в Османской империи, но там всё куда как более отшлифовано временем и более качественно.

В Ливорно просто не успели, - сверкнул глазами Макиавелли. – Уверен, Ваше Величество, что доминиканцы использовали именно османский опыт. Просто пробная отливка оказалась корявой, хрупкой и непригодной. Если бы им дали ещё лет десять…

- Стоп! – прервал я хитрого флорентийского змея, поймав ускользнувшую было мысль за хвост. – А что если Ливорно лишь тренировочная площадка? Опытом могут воспользоваться и в другом месте.

- Авиньон!

Выкрик последовал от Пьеро Медичи, но он был просто менее прочих выдержанным, только и всего. Но да, именно Авиньон – то самое место, где менее года тому назад избрали Авиньонского Папу Юлия II, в «девичестве» Джулиано делла Ровере. Избирали, понятное дело, его родственники в количестве трёх штук, то бишь экземпляров, ненавидящий всех Борджиа скопом кардинал Джованни Баттиста Зено, а также главы враждебных Риму монашеских орденов, которые также стали кардиналами аккурат после процедуры голосования. Собственно, это были первые действия Юлия II в своём новом статусе.

Естественно, вся Франция вышла из-под духовной власти папы Римского и призвала к тому же всех, кто имел основания быть недовольными как собственно Борджиа, так и проводимыми церковными реформами. Только призыв то прозвучал, но откликнулись на него немногие. Из крупных фигур, само собой разумеется. Коронованные особы так и вовсе либо поддержали нас, Борджиа – Изабелла и Фердинанд Трастамара Испанские, король Португалии Мануэль I, не говоря уж о герцогах Флорентийском и Феррарском, герцогине Миланской и Яноше I, короле Славонии и Хорватии. – либо заняли в той или иной степени выжидающую позицию различной степени нейтралитета. Некоторые, правда. сигнализировали королю Франции относительно намерений дружить, но намеревались и как следует поторговаться, и не рвать окончательно связи с Римом. Практика сидения на двух стульях, она очень давно зародилась.

И всё равно, Авиньон был большой проблемой. Хотя бы по причине невозможности раздавить тамошнего Папу, а заодно тех, кто ему покровительствует. Не из-за долбанного гуманизма, коим ни я, ни иные Борджиа сроду не страдали. По иным причинам, веским и обоснованным. Зато пакостить, не вступая в полноценную войну – это со всем нашим удовольствием. Но то, что верно в одном направлении, работает и в обратном. Оттого и вполне обоснованные подозрения, что «авиньонцы» могли использовать Ливорно, эту обитель окончательно сбрендивших фанатиков, как своеобразный полигон для испытания психологического оружия, тестовой прогонки создания христианизированного подобия янычар.