– Ты в такой же ситуации. Не знаешь, где настоящий отец. – Я улыбаюсь, жду, пока до него дойдет. Как идеально, что у нас столько общего.
– Ой, точно. Да. Наверное, ты права.
Я пихаю его, чтобы пожурить за медлительность.
– Ну а тебе? – спрашиваю я.
– Мне что?
– Интересно? Кто твой настоящий отец.
Он пожимает плечами, улыбается, но явно борется с собой, чтобы улыбка не растянулась до ушей.
– Немного.
– Думаешь, ты когда-нибудь попробуешь его отыскать?
Адам останавливается. Он медлит секунду, потом поворачивается ко мне.
– Когда-нибудь, возможно, – отвечает он, мягко заводя мне волосы за ухо. – Если будет такая возможность.
Я думаю – надеюсь – что он сейчас меня поцелует, но он только смотрит. По-настоящему, вглубь, прямо в глаза.
У него такой напряженный взгляд, что я вынуждена отвернуться.
– Ну, пойдем, – прошу я, сжимая его руку.
– Что? Куда?
Судя по всему, я его озадачила. Улыбаюсь, чтобы он больше не хмурился.
– Давай, – настаиваю я, тяну его в середину луга.
– По-моему, здесь положено ходить по дорожкам.
– Да все хорошо, – возражаю я, – не дури. – И вот мы на середине луга, и я тяну его вниз. Мы ложимся среди цветов, так что нас совсем не видно.
– Эмили, – говорит Адам таким тоном, каким говорила бы мама.
– Расслабься, – отзываюсь я, – нас никто не видит.
– Я знаю, но…
– Поцелуй меня.
– Что?
– Целуй.
Адам сглатывает. Закрывает глаза. А потом наконец целует, очень робко, настороженно, но это самое прекрасное, что я когда-либо пробовала.
Я открываю глаза, Адам тоже смотрит.
– Надо уйти куда-нибудь, – заявляет он.
– Уйти?
Он мрачнеет. Я думаю, что он чувствует себя примерно так же, как и я – его беспокоит, что нам двоим придется прятаться.