Убийство по брачному объявлению: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы тут на нас свое ораторское искусство не оттачивайте, — довольно беспардонно оборвала его однажды Ирина. — Обаяние свое для дела поберегите. Вон, с журналюгами, пожалуйста, а то имидж у прокуратуры — хуже некуда!

Левинсон обиделся и больше в кабинет Дежкиной не заходил.

Дежкиной все это очень не понравилось, хотя, и в этом она сознавалась себе, работать стало куда легче.

А дел на настоящий момент у Клавдии в производстве было восемь. Три заказных убийства, которые кочевали от одной следственной группы к другой, обрастая неимоверным количеством бумажек, отнимавших уйму времени у каждой новой следственной бригады. Затем каждый новый следователь считал своим святым долгом отбросить версию, которую разрабатывали его предшественники и начать все сызнова. Когда и он доходил до тупика, дело передавали новой бригаде. Дежкина со своими помощниками сейчас тем и занималась, что пыталась увидеть хоть какую-то логику за всеми этими бесчисленными протоколами, запросами, экспертизами и версиями. Впрочем, грех жаловаться — Дежкина эту работу любила. Это было, как разгадывание кроссворда. И кое-что она уже разгадала.

Два других дела схожи — финансовые мошенничества в банках. Ну, здесь все было более или менее ясно, требовалось только время, чтобы изучить документы, посчитать, сличить, определить ущерб. Вот эта работа была нудноватой, никаких особых открытий она не сулила, все сводилось к сумме, украденной шустрыми банкирами у государства или вкладчиков. Задержанные банкиры с пеной у рта отстаивали каждую копейку, которую они якобы не украли. Зануды были еще те. Ну ничего, время и упорный бухгалтерский труд все расставит по своим местам. Вот, правда, времени-то как раз у Дежкиной и не хватало катастрофически.

Шестым было дело об убийстве. Обыкновенная бытовуха, правда с некоторым феминистским оттенком, потому что в качестве злодея в этот раз выступал не подвыпивший муж, а пьяная жена. Там еще и наркотики имели место, поэтому женщина была почти невменяема, когда убивала кухонным ножом мужа и сына пяти лет. Это дело было уже почти закончено следствием, Дежкина готовила его для передачи в суд.

Тут все было вполне понятно, хотя что-то удерживало Клавдию от спешки. Она еще и еще раз вызывала на допрос подследственную, расспрашивала ее подробно о житье-бытье, та с готовностью отвечала на все вопросы, кроме одного — где она достала наркотики. Дежкина уже допросила всех ее друзей, всех знакомых — никто ничего про наркотики не знал. И Дежкину это мучило. И хотя прокурор торопил ее, она выторговала себе еще неделю. Ей надо было докопаться до истины.

А вот седьмое дело носило почти фантастический характер. Налицо был убийца, налицо было орудие, место и время преступления, даже свидетели, не было только одного — убитого. Каким-то невероятным образом покойный исчез у милиции из-под самого носа. Пока милицейский наряд гнался за преступником, тело убитого им партнера по бизнесу, лежавшее на лестничной клетке, бесследно пропало.

Бригада Дежкиной и она лично опросили всех жильцов огромного двенадцатиэтажного дома — ничего. Осмотрено было все от крыши до подвала — пусто. И главное — народу там в тот самый момент была уйма. Если покойник и пропадал из поля зрения очевидцев, то всего на какую-то долю секунды, но, однако, как раз за эту долю он и испарился. Дежкина была близка к тому, чтобы свихнуться на этой головоломке. Левинсон даже предлагал ей всерьез заняться возможным вмешательством в ход событий паранормальных сил. Ну, насмотрелся «Секретных материалов».

И только с восьмым делом все было ясно — супруги Федоричевы сами пришли с повинной и рассказали леденящую душу историю о том, как почти полгода морили голодом мать Федоричева, жившую с ними в одной квартире, дождались зимы и вывезли старуху на пустырь умирать. Следствие по этому делу Дежкина уже передавала в суд, хотя ей самой теперь было как-то брезгливо жаль этих супругов. Они действительно мучались со старухой, но, когда она вспоминала высохшее до сорока килограммов старушечье пергаментное тело, злость подступала к горлу, она отворачивалась и сцепляла зубы, чтобы не заорать на подследственных.

— Так вот по поводу этой дамочки, что мужа убила, — сказала Ирина, предварительно обозвав Василия придурком и «новым русским» и удостоверившись, что он Ирину не слышит. — Я думаю — это муж ей наркотики и давал.

Дежкина уже успела привыкнуть к таким вот кавалерийским наскокам Ирины. Иногда даже прислушивалась к ее бредовым идеям. А вдруг в чем-то Калашникова права? Но с этим умозаключением согласиться никак не могла. Муж подследственной был фигурой во всех смыслах страдательной. Трудился с утра до вечера на автобазе, потом забирал из садика сына, сам его кормил, мыл, одевал, спать укладывал, пока жена вовсю где-то развлекалась.

— Из чего ты это заключила? — спросила Дежкина.

— А больше некому, — рубанула Ирина.

— Это проверить надо.

— Проверю! — сказала Ирина. — А по поводу исчезнувшего трупа, тут все еще проще. Его, поди, «скорая» увезла. А в морге потом перепутали.

Вот так — легко и просто.

Клавдия не стала спорить. Тем более что они уже подъехали к прокуратуре.

— Все, — Ирина сняла с Василия наушники. — Чмокай.

Василий покорно чмокнул свою избранницу в щеку, любезно попрощался с Дежкиной и укатил.

А Клавдия с помощницей открыли служебную дверь.

— Дежкина, за прошлый месяц! — вынырнула неизвестно из какого угла грозный профорг Патищева. — А вы, Калашникова? Вы вообще не платили!

— Это кто? — обернулась к Дежкиной Ирина.

— Это наш профорг, — ловя себя на том, что говорит с какими-то оправдывающимися нотками в голосе, ответила Клавдия.

— Я не вижу никакой работы профсоюзной организации в данном учреждении, — прямо в глаза Патищевой сказала Ирина. — Даже смутных признаков ее не вижу. Как вы защищаете права трудящихся, господин профорг?

Патищева от удивления только рот разинула.

— Еще вопрос — прокуратура в какой профсоюз входит? Независимый? Новый? Старый?

— Мы реформировались из ВЦСПС… — тоже начала оправдываться Патищева.

— Значит, старый. Коммуняки там как сидели, так и сидят. Я не согласна. А вы, Клавдия Васильевна?

— Пойдем, пойдем, — заторопила Дежкина. Она сама никогда не интересовалась работой профсоюза. И потому-то сейчас было жутко неловко перед Патищевой. Но почему-то еще более неловко было перед Ириной.