<p>
</p>
<p>
— Угораздило же меня, Миро, связаться с такой наркоманкой… — произнёс при всех некрасивую фразу Дойч.</p>
<p>
— Да… — не успел закончить цыган.</p>
<p>
— Что же вы за гондоны оба! — гневно прервала его Алиса. — Вы себя-то видели, свиньи синие?!</p>
<p>
— Видишь, Миро, что скорость с людьми делает? На честных, блядь, людей нападает, — с трудом ворочая языком, стал огрызаться Дойчлянд.</p>
<p>
— Честные, блядь? Один блядун, другой пидорас. Где тут честь хоть какая-то? — возмутилась девушка.</p>
<p>
— Но… — начал Миро.</p>
<p>
— Да идите к чёрту, надоели! — Алиса встала с кровати и нетвёрдо пошла к выходу.</p>
<p>
— Зачем девушку обидели, черти? — не поднимаясь с пола, стал заступаться Могила.</p>
<p>
— Бля, а правда… Зачем обидели, Миро? — расстроено спросил Дойч.</p>
<p>
— Э-э-эм, я даже рот не успел открыть… — запечатлел в словах правду цыган.</p>
<p>
— Блядь, ну что я за мудак?.. — поинтересовался незнамо у кого герой.</p>
<p>
— Мудак или не мудак – это, брат, хуй на трезвую разберёшь. Накатим-ка! — скомандовал Ефрейтор, ставя на паузу очередную лекцию о традиционализме.</p>
<p>
</p>
<p>
И они накатили. Ведь, в сущности, кто такой мудак? Ежели с одного бока смотреть, то на другом боку все мудаки обязательно. И тут если логику включать, то крути хоть так эту мысль, хоть эдак, всех и оправдать можно, и очернить. Но если человек напился, то в дело вступает совесть или ещё какие-то христианские штучки. Не у всех, конечно, а у Дойчлянда. Бесконечная вариативность бытия заменяется в его голове на одну неприятную, но вполне чёткую мысль, лишённую противоречий, – «мудак – я».</p>