— Это в сказке, — улыбнулась Марина, — Ты ведь не русалка!
— Вот и стала бы! Я если волосы распущу — то очень даже похожа буду. Правда?
— Правда-правда! — Марина погладила Катюшину косу. — Волосы у тебя прекрасные!
Паша фыркнул, но улыбнулся. Катя ему нравилась.
Ниночка держала Марину за руку и пела. Марина принялась подпевать красивым нежным голосом. И песня была красивая. Марина знала их тысячу. В этой говорилось о девушке, ждущей на берегу корабль с возлюбленным. Но корабля все не было, и девушка горевала. Когда песня кончилась, Марина сказала Кате:
— Знаешь, я бы тоже хотела научиться плавать. Но раз нельзя, значит — нельзя.
— Ты бы тогда не стала корабль ждать. Поплыла бы, да?
— Нет, — улыбнулась Марина, — Я бы не поплыла.
— Но почему же?
— Опасно!
— Опасно… — проворчал Боря, — И что с того?
Ребята поднялись на песчаный холм, и перед ними распахнулось море, синее, как глаза Марины.
На берегу сверкали загорелыми плечиками ребята семи домов. Плескались, смеялись, строили из песка замки, окружали их рвами, и пускали по воде щепочки — вражеский флот. Паша и Боря бросили одежду на песок, а затем отыскали глазами Ваню. Это оказалось легко. Ванька был весь рыжий, с головы до ног, в том смысле, что на коленях у него тоже водились конопушки. Но его не дразнили, потому что Ванька слыл самым веселым, отчаянным и неутомимым в играх из всех детишек семи домов. Он жил в красном доме, почти на самом берегу залива. И ходили слухи, что Ванька сделал веревочную лестницу, чтобы бегать по ночам, где вздумается.
Сейчас он возился у самой кромки берега, вдалеке от своих. Паша и Боря подошли. Поковыряли ногами воду — море как всегда теплое. Ваня молча кивнул, он рисовал палкой на песке очень большую картину и не собирался отвлекаться.
— Это чего у тебя? — спросил Боря.
— Красиво… — присел на корточки Пашка.
Ваня поднял зеленые глаза. Никто никогда не видел, чтобы он плакал.
— Я все равно убегу…
— Не убежишь. — Резонно ответил Паша, — Так бы все и бегали.
— Убегу! Видишь, это дорога, а это человек на дороге. Только он не ребенок — другой. И волосы у него длинные, по самый пояс. Вот. Мне часто снится… — Ваня вдруг поднялся и уставился на Пашку, точно думал и сразу советовался. — А помнишь, был у нас в доме Сашка-Нос? С дерева упал, сломал ногу. В тот же вечер исчез и больше не появлялся. Девчонки болтали — на звезды улетел. Только я не верю. Может, ногу сломать?
— Мысль! — рассмеялся Борька.
— А куда, к примеру, мусор, девают? — сказал Паша, — И откуда все появляется? То-то. А тебя вернут. Ты маленький еще…
— Сам ты маленький! — процедил сквозь зубы Ванька. — И вообще — дуйте-ка отсюда.
— Ты рисуй, рисуй! У тебя хорошо получается! — подразнил Борис, и ребята отошли. Сели у воды.
— Что это с ним?
— Не знаю. Вопросы, наверное. Если правду говорят, и Ванька по ночам всюду болтается, значит — видел чего лишнего.
— В смысле?
— В смысле — тайны. Пойдем, клады проверим.
Там в осоке, где песчаный берег поднимался холмиком по всему необъятному побережью, у ребят прятались клады. Прятались друг от друга, и от невидимой силы, глядящей на них издалека. В песчаных кочках, держащихся травой, клады охраняли большие черные жуки. Они умели в секунду закапываться глубоко в песок и так же быстро возвращаться на свет. Лишь жуки знали много, но читать они не умели.
Паша спрятался в осоке и запустил руку в горячий песок, нащупал, раскопал край коробочки и ласково потянул на себя. В коробке лежала книга. Край переплета слегка подмок. «В следующий раз пакет принесу», — подумал Паша и зашуршал страницами.