Завтра вновь и вновь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Гаврил звонил, – говорит она. – Услышав его голос, я сначала была ошарашена. Признаюсь, я подумала, что вы набрехали про Гаврила, и удивилась, когда он позвонил. Мы заключили контракт. Он сказал, что изменит мою жизнь, дав мне работу. Он будет снимать меня для Anthropologie, и я полечу с ним в Лондон, но ясно дал понять, что все зависит от того, насколько я вам помогу. Не уверена, что это у меня получится, но я расскажу о своей работе с Болваном, если вам интересно именно это. Вы даже не представляете, насколько это для меня серьезный шаг. Вы ведь наверняка говорили с моим агентом, когда заключали контракт. Сегодня я в вашем распоряжении, Доминик. Я расскажу все, что знаю.

– Хорошо. Тогда давайте начнем с еды.

Ресторан называется «Амбергрис» и специализируется на морепродуктах. Здесь уютные столики в закутках, матовое стекло и свечи. Келли ведет меня по залу. Платье не скрывает ее ноги, лаковые туфли на каблуках добавляют ей еще несколько дюймов роста, в ее профиле мелькают модельные фотографии, видео с показов и нарезка из съемки за кулисами, в одном нижнем белье. Все пялятся на нас, когда мы проходим мимо. Наш столик находится на отшибе, обычно такие столы плохо обслуживают, но для нас это идеальный вариант. Я ставлю книги рядом с собой. В воздухе витают ароматы карри, лимона и копченой рыбы. Чжоу садится напротив… То есть Келли. Приходится напоминать себе, что это Келли, ее зовут Келли, и она не иллюзия в Начинке. Как только мы устраиваемся, она заказывает ром нам обоим.

– За то, чтобы мы оба получили желаемое, – провозглашает она тост.

Мы чокаемся, и я глотаю напиток – темный ром с ванильным ароматом согревает желудок.

– Я впутался в неприятную историю, – объясняю я. – Встал на пути могущественных людей, но у меня есть основания считать, что Болван может меня от них оградить. У меня есть и другие причины его искать. Он отнял у меня кое-что ценное…

– Болван рифмуется со словом «роман», – говорит она.

– Вы сказали, что его зовут по-другому. Так как его зовут? И почему Болван?

– Вы играете в компьютерные игры?

Нас прерывает тихий поток музыки из встроенного в скатерть меню – мягкое, но нетерпеливое напоминание. Я заказываю золотистую макрель, а Келли салат и суши. И еще по порции рома.

– Болван находит политические аллегории в видеоиграх, – объясняет она. – Вы же играли в шутеры от первого лица? Уж точно знаете, что это такое, верно? Нужно убить всех, кого видите в поле зрения. Многочисленных безымянных и обезличенных врагов в игре называют «болванами». Он использует понятие «болван» в своей теории устройства государства. И считает, что однажды болваны убьют своих убийц.

– Так что же, он коммунист? А «болваны» – это пролетариат?

– Анархист, – уточняет Келли. – Вообще-то он отвергнет любой ярлык, который вы налепите на его излюбленную теорию, но его завораживает коммунистическая мифология, даже против его воли. Он верит в свержение буржуазии и исчезновение государства. Услышав его разглагольствования на эту тему, вы бы решили, что он говорит о Конце времен.

– Так кто он?

– Террорист. Художник. Не понимаю, каким образом он может вас защитить.

– Расскажите об образе, который он использует, – женщина выгуливает на поводке двух других женщин. Он нашел его в каталоге женского белья Agent Provocateur.

– Точно, он называет ее «Собачница». Как-то он признался, что этот образ для него очень личный, предназначен для того, чтобы бросать перец в глаза врагам. Через этот образ он выражает свои политические воззрения. Он подпольщик, не светится в сети. Однажды он сказал, что ему предложили выставляться в галерее «Блюи и По», они обещали сделать его богачом, но он отказался, потому что не принимает дух капитализма. «Головы мертвецов», «Собачница», «Кровавые алмазы». Он повсюду их рисует. Кое-кто даже ломает стены и сдирает плакаты, коллекционируя его работы. Как-то раз я была у одного продюсера на вечеринке после съемок, так на стене в гостиной у него висело крыло «корветта», изрисованное Болваном. Почти целая боковина «корветта», только потому, что на ней был нарисован череп Мичем.

– Граффити на стенах? Болван же технарь. – Удивительно, что он пользуется для своих работ краской.

– Уже нет. Он начинал с краски, но прославился, только когда начал делать геоинсталляции.

– А что это?

– Короткометражки, которые можно загрузить и увидеть, только когда чья-то Начинка окажется в точке с определенными координатами. Около года назад он установил такую инсталляцию перед мэрией – стоит наступить на последнюю ступеньку к зданию, причем в строго определенном месте, и в Начинку загружается стрим, хочешь ты того или нет, это порнография с мэром Костой и двумя несовершеннолетними девочками, он нюхает кокаин с их задниц. И пока фильм не закончится, он закрывает все поле зрения. Эти инсталляции нельзя удалить, потому что они передаются со спутников, которые он взломал. Понятно?

– И эти его инсталляции разбросаны по всему городу?

– По всей стране. У него есть фанаты, которые пытаются найти все, но Болван говорит, что до сих пор обнаружено только процентов двадцать пять.

– И все антиправительственные?

– Не все, – говорит она. – Бо́льшая часть – это любовные письма президенту Мичем. Он помешан на Мичем. Слышали бы вы его – то выступает как самый что ни на есть капиталист-патриот, а в следующую секунду уже проклинает саму идею правительства и называет капиталистов отбросами. Однажды он показал мне свой рисунок, который назвал «Рай для рабочих», но это был просто странный портрет Мичем, целиком исполненный золотой краской. Он ненавидит правительство, но обожает Мичем. Говорит, что истина содержится в противоречиях, и потому он высказывается о своей системе через образы, ведь образы содержат противоречия, но сами не противоречивы…

– Как-то раз он намекнул, что работает совместно с другими людьми, сказал: «Имя мне – Легион». Это что-то означает, по-вашему?

– Есть и другие, но я не знаю, о ком он говорил. Порой он преувеличивает.

– Как насчет девушки по имени Альбион Уэйверли? Вы когда-нибудь с ней встречались?

– Имя Альбион мне знакомо, – кивает она. – Я думала, это просто имя, которым он меня называет.

– В чем заключалась ваша работа?