Погребённый великан: читать начало книги онлайн

— Если вы, чужестранцы, так хорошо помните наши собственные беды, как может быть, чтобы эти глупцы успели их позабыть? Им объяснили так, что и ребёнок бы понял: любой ценой удерживать свои позиции на изгороди, от этого зависит безопасность всех жителей, не говоря уже о необходимости помочь нашим героям, если те окажутся у ворот с чудовищами, преследующими их по пятам. И что же делают эти глупцы? Стоит пройти мимо двум чужестранцам, как они начисто забывают приказ и то, зачем он был отдан, и кидаются на вас, как взбесившиеся волки. Я бы сам себе не поверил, да только эта странная забывчивость стала часто здесь случаться.

— В наших краях то же самое, сэр. Мы с женой много раз видели подобную забывчивость среди собственных соседей.

— Интересная новость, сэр. А я-то боялся, что эта напасть поразила только наши земли. И не потому ли, что я стар или что я бритт, живущий среди саксов, меня часто оставляют в покое, позволяя держаться за какое-то воспоминание, а все окружающие дают ему исчезнуть?

— Мы заметили то же самое, сэр. Мы и сами немало страдаем от хмари — так мы с женой стали её называть, — но всё же не так сильно, как те, что помоложе. Нет ли у вас объяснения этому, сэр?

— Я слышал много домыслов об этом, друг мой, в основном — саксонские суеверия. Но прошлой зимой к нам забрёл один странник и кое-что рассказал, и чем больше я думаю о его словах, тем больше доверия они у меня вызывают. Так, а это что такое? — Айвор, который так и стоял у двери с посохом в руке, развернулся с удивительной резвостью для такого кряжистого человека. — Простите своего хозяина, друзья мои. Возможно, это вернулись наши храбрецы. Будет лучше, если вы останетесь здесь и не станете никому показываться.

После его ухода Аксель с Беатрисой какое-то время сидели в креслах молча, закрыв глаза, исполненные благодарности за возможность отдохнуть. Потом Беатриса тихо спросила:

— Аксель, как ты думаешь, что Айвор собирался сказать?

— О чём, принцесса?

— Он говорил о хмари и о том, в чём её причина.

— Просто хотел поделиться случайным слухом. Но мы обязательно попросим его договорить. Этот человек достоин восхищения. Он всегда жил среди саксов?

— Мне говорили, что всегда, с тех пор как когда-то давно женился на саксонке. Никогда не слышала, что с ней сталось. Аксель, разве не прекрасно узнать причину хмари?

— Конечно, прекрасно, но не знаю, какая будет от того польза.

— Аксель, как ты можешь так говорить? Как ты можешь говорить такие бессердечные вещи?

— Да что такое, принцесса? В чём дело? — Аксель выпрямился в кресле и посмотрел на жену. — Я только хотел сказать, что от того, что мы узнаем её причину, она никуда не денется, ни здесь, ни в наших краях.

— Если есть хоть малая надежда понять, что эта хмарь собой представляет, это может нам очень помочь. Как ты можешь говорить об этом с таким безразличием?

— Прости, принцесса, я не хотел. Мои мысли были заняты другими вещами.

— Как ты можешь думать о других вещах, когда ещё и дня не прошло с тех пор, как мы услышали рассказ лодочника?

— Под другими вещами, принцесса, я имел в виду, вернулись ли те смельчаки обратно и невредим ли ребёнок. Или — нападут ли сегодня на эту деревню, где дозорные перепуганы, а ворота держатся на честном слове, чудовищные демоны, жаждущие мести за неожиданно оказанное им внимание. Мне хватает, о чём размышлять, кроме хмари и суеверных россказней лодочников.

— Незачем грубить, Аксель. Я вовсе не хочу ссориться.

— Прости, принцесса. Наверное, это здешний дух так на меня повлиял.

Но Беатриса была готова расплакаться.

— Незачем грубить, — бормотала она, словно самой себе.

Аксель встал, подошёл к креслу-качалке и, слегка нагнувшись, прижал жену к груди.

— Прости, принцесса. Мы обязательно поговорим с Айвором про хмарь до того, как уйдём отсюда.

Через минуту, в течение которой они продолжали обнимать друг друга, он произнёс:

— Сказать по правде, принцесса, мне сейчас не даёт покоя одна вещь.

— И что же это, Аксель?

— Мне хочется знать, что сказала знахарка про твою боль.

— Она сказала, что это всего лишь то, что обычно приходит с годами.

— И я так говорил, принцесса. Разве я не уверял тебя, что беспокоиться не о чем?