— Да!
— Она говорит, что уже приходила к нему — с помощью этой девушки. Это случилось сразу после кремации. Она стучит, он слышит ее стук, но не понимает, что происходит.
— Профессор Челленджер, вам это о чем-нибудь говорит?
Из-под нахмуренных бровей с подозрением глядели глаза, в которых застыл немой вопрос, — как загнанный зверь, профессор свирепо озирался по сторонам. Это обман, подлый обман, и они вовлекли в него его собственную дочь. Это отвратительно! Но он им покажет! Он выведет их на чистую воду! Нет, у него нет вопросов: он видит их насквозь! Они ее совратили. Конечно, он от нее такого не ожидал, но, к сожалению, так и есть. Она пошла на это ради Мелоуна. Ради любимого человека женщина готова на все! Да, отвратительная история! Он не смягчился, напротив, он жаждал мести. Разъяренный вид и отрывистая речь отчетливо выражали его настрой.
Девушка вновь вытянула руку:
— Еще одно послание!
— Кому?
— Снова ему. Человеку, который хотел обидеть моего медиума. Он не должен его обижать! Вот мужчина — двое мужчин, — они хотят ему что-то сообщить!
— Да, мы слушаем, Виктор.
— Первого зовут… — Девушка слегка наклонила головку, словно прислушиваясь. — Ага, понял! Ол… Олдридж.
— Вам это имя что-нибудь говорит?
Челленджер вздрогнул; на его лице отразилось безграничное удивление.
— А кто же второй?
— Уэр. Да-да, Уэр.
Внезапно Челленджер сел и провел рукой по лбу. Он был смертельно бледен, на лице выступил пот.
— Вы их знаете?
— Я знал людей с такими именами.
— Они хотят вам что-то сказать, — промолвила девушка.
Челленджер словно подготовился к удару:
— Что же это?
— Слишком личное. Нельзя сказать, пока все здесь.
— Мы можем подождать за дверью, — сказал Мей-ли. — Пойдемте, друзья, пусть профессор услышит, что ему должны передать.
Все направились к двери, оставив профессора наедине с дочерью. Внезапно им овладела непривычная робость:
— Мелоун, не уходите!
Дверь закрылась; в комнате остались трое.
— Так что же это за послание?
— Оно касается порошка.
— Да, слушаю.
— Серого порошка.
— Да, ясно.