Ты - моя зависимость (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Асока же, как и полагается молодой тогруте в день брачной церемонии, была облачена в ослепительное, пышное, снежно-белое свадебное платье и создавала впечатление образа принцессы. Верх её наряда без рукавов был выполнен в виде корсета, завязывающегося красивыми атласными ленточками сзади, вдоль всей спины, и был украшен сотнями и тысячами драгоценных камней, которые мерцали и играли в золотистых лучах солнца при каждом лёгком движении девушки. Длинная и пышная, гладкая белоснежная юбка уходила подолом в пол, мягко касаясь изумрудных травинок под ногами Асоки. Нижний край её и вся задняя часть тоже была украшена мелкими «бриллиантиками», прикреплёнными на ткань в виде изящных узоров, копирующих рисунок на лифе. Такие же камешки были и на полуперчатках Тано с открытыми кистями, что лишь одной лямкой цеплялись за средние пальцы на руках, тем самым позволяя и ей дотрагиваться оголённой кожей кожи своего возлюбленного. Что же касается необычной для людей головы тогруты, то она была украшена не менее изящно и обильно. Монтралы девушки покрывало серебристо-бриллиантовое украшение, наподобие короны, идеально подходившее по форме и размеру к её рожкам, с задней стороны которого тянулась длинная, белая, прозрачная фата. Ну, а два передних лекку Асоки были обрамлены такими же инкрустированными блестящими камнями металлическими спиральками. И на этот раз Энакин не собирался их грубо и бесцеремонно срывать с Тано, разве что в первую брачную ночь, но об этом она подумает потом, а сейчас…

Сейчас тогрута и её возлюбленный молча стояли подле настоящего, истинного монаха-жреца Силы, призванного соединить их жизни и души навеки вместе, и внимательно с лучезарной улыбкой на лице от непомерного счастья слушали слова, которые они сами же попросили его произнести во время церемонии.

- Энакин, - спокойно и размеренно обратился «священник» к жениху, - согласен ли ты всегда обучать Асоку, как своего падавана, терпеть её выходки, защищать от посягательств сепаратистов: нападений Гривусов и Дуку, а также наглых домогательств всяких смазливых Лаксов, и дразнить Шпилькой до конца дней своих, пока смерть не разлучит вас?

Да, речи, заготовленные для этой свадьбы были весьма нетрадиционными, забавными и даже в какой-то мере глупыми, но это был стиль Шпильки и Скайрокера, это было «их», а потому казалось абсолютно правильным и у местным в такой день. В конце концов это же была их свадьба.

- Да, - абсолютно не задумываясь, усмехнувшись шуткам в брачной клятве, уверенно ответил Энакин, как будто сейчас он не принимал одно из самых важных жизненных решений, а просто соглашался с чем-то совершенно простым и естественным.

Услышав слова жениха, монах перевёл свой взгляд на Тано и далее стал зачитывать вопросы, предназначенные для неё:

- Асока, согласна ли ты всегда доставать своего учителя, вечно спорить и соревноваться с ним, кто больше положит «жестянок», а в случае победы всегда быть рядом и защищать своего мастера, а также вечно дразнить его Скайрокер, до конца дней своих, пока смерть не разлучит вас?

Забавные и милые слова «священника» заставили тогруту ещё сильнее улыбнуться, от радости, от счастья, от забавности самого их значения. Если только слова, простые слова производили на девушку такой эффект, как, ну, как она могла не согласиться на всё это ради своего возлюбленного, как могла не желать быть рядом с ним и сказать нет? Её ответ был однозначным:

- Да.

Громко и чётко выразив своё согласие, Тано чуть сильнее сжала в собственных пальцах кисти возлюбленного, просто расцветая от счастья, как и тысячи растений на этом лугу. Казалось, её душа готова была вырваться в данный момент из груди и воспарить высоко-высоко к звёздам, так хорошо было девушке сейчас. И дальше могло быть только лучше.

Когда жрец, наконец-то предложил им обменяться кольцами, Асока невольно взглянула на небольшую узорную подставочку, на которой лежали украшения, будто боясь там увидеть те самые обручальные кольца, а точнее одно их них, что она продала за наркотики, но они были другими, тоже классическими золотыми, но другими.

Подчиняясь просьбе служителя Силы, Энакин взял одно из них и с лёгкостью надел на тонкий, изящный пальчик Асоки, выражая абсолютное удовлетворение на лице. Теперь была очередь Тано проделать то же самое и с его кистью. Мягко и аккуратно взяв настоящую конечность в свои ладони, девушка тоже попыталась надеть ему кольцо, Скайуокер был не против, и, казалось бы, всё шло идеально, однако вдруг картина изменилась…

Лишь только обручальное украшение быстро скользнуло вниз, вдоль пальца Энакина, как всё вокруг стало мрачным и иссиня-чёрным. Тёмные волны «смога» грусти, печали, отчаяния злобы и страданий распространились повсюду, вокруг Тано, застилая собой, стремительно поглощая и солнечный луг, и блестящее озеро, и яркий свет, и даже жреца.

Растворился в этих почти беспросветных волнах тьмы и образ Энакина, быстро и пугающе преобразовавшись совсем в иной силуэт. И теперь перед Асокой уже стоял не её возлюбленный, а мрачная и хмурая, ужасающая своим грозным, остервенелым выражением лица и пронизывающим ледяным взглядом Падме. Женщина, как обычно была облачена в роскошный наряд, в чёрные царские одеяния, с такими же тёмными и мрачными украшениями, что придавало её образу ещё больше злобности, мистики, таинственности и даже вызывало у доселе счастливой Тано лёгкую дрожь.

Амидала не стала особо церемониться с глупой и наивной соперницей и сразу повела себя резко, отчётливо дав понять той её истинное место.

- Милое колечко, - дразня разглядывая обручальное украшение, предназначенное для Энакина на её руке, язвительно произнесла Падме, - Думаешь он действительно любит тебя? Думаешь, он действительно будет с тобой? – тут же насмешливым голосом вопросила женщина, быстро снимая кольцо с собственного пальца, - Да никогда! Слышишь, этого не будет никогда! – освободив наконец-то её нежную бледную кисть от чужого украшения, Амидала громко выкрикнула эти слова, как будто они были единственной и не оспоримой истиной, после чего со всей силы бросила обручальное кольцо наземь и безжалостно растоптала его ногой.

Несмотря на то, что украшение было сделано из достаточно дорогого и прочного метала, кольцо почему-то хрустнуло под изящной туфелькой сенатора и разлетелось на тысячи маленьких желтоватых искорок, последних огоньков света в этой непроглядной тьме.

Видя, что Падме творила с их с Энакином кольцом, с их символом вечной любви и верности только друг другу, Тано невольно рванулась вперёд, стараясь спасти украшение, но опоздала. Кольцо было бесповоротно и необратимо уничтожено. Не успев спасти последнее ценное, что осталось от её недавних воспоминаний об их счастливой альтернативной жизни со Скайуокером, тогрута едва не врезалась в свою обидчицу, но та, резко выставив руки вперёд, грубо толкнула соперницу назад. И от её прикосновения к белоснежному платью Тано на нём остались тёмные, словно чернильные, сапфировые пятна, пятна от КХ-28, который наркоманка просто не могла не узнать.

- Я его жена! Он мой! Он принадлежит мне, и только мне! – резко и абсолютно безжалостно произнесла Падме, с любопытством наблюдая, как будто ставшие живыми синие пятна на платье Асоки, начали расползаться всё сильнее и сильнее, и злобно рассмеялась.

Видя, что происходит с её дорогим светлым нарядом, как его заполоняет, словно вирус, на глазах разрастающаяся и становящаяся всё более чёрной и мрачной «грязь», Асока попыталась очиститься, попыталась избавиться от этого жуткого, омерзительного действа, что, к тому же, всё сильнее и сильнее, по мере окрашивания наряда, навевало на неё грусть, боль, печаль, страх, безысходность и муки. Тано отчаянно боролась с погружением в эту краску, наркотик, в эту вязь каких-то негативных эмоций, она дёргалась, кричала вырывалась, но ничто не помогало, и со временем тьма полностью поглотила её. Тьма, пустота и одиночество. И лишь откуда-то из далека в её голове эхом отдавался такой злобный, такой издевательский и язвительный смех Падме. Смех, победительницы, что отняла у глупой и наивной соперницы её совершенно неправдоподобное, нереальное счастье.

Асока проснулась в холодном поту и резко уселась на кровати, тяжело и прерывисто дыша. Энакин, который до этого обнимал тогруту сейчас слегка перевернулся и спал в ином положении, нежели, когда лёг рядом со своим падаваном, а рука его уже давно сползла с худощавого тела ученицы. Это отчего-то показалось каким-то символичным для Тано. Даже сейчас, когда Скайуокер был так близко от неё, был рядом с ней, а Падме находилась далеко и никак не могла этому помешать, у них с мастером ничего не получалось. Он будто невольно сам отстранялся от собственной ученицы, а Сила посылала и посылала Асоке воспоминания и видения, что у её возлюбленного была жена. А ведь, правда, была. И как бы нежен с ней ни был генерал, как бы ни старалась тогрута забыть, что она у него была не первая и не единственная, и даже вообще по сути не была, ничего не менялось. Энакин любил Падме, Энакин принадлежал Падме, и образ тёмной императрицы из сна глаголил истину - «Скайуокер принадлежит только ей! И он не будет с Асокой или даже кем-то другим никогда!», - а её, глупую и наивную тогруту, поглотит наркотик, полностью поглотит его тьма и бездна отчаяния, боли, пустоты и одиночества. Мысленно повторив эту фразу, девушка быстро встала с кровати. От всего пережитого ей во сне и наяву, неприятные ощущения ломки опять вернулись. Если судьба Тано всегда быть одинокой, всегда жить без любви единственного дорогого ей человека, отдавая его столь сильной и мощной сопернице, то пусть лучше её поглотит наркотик, пусть так и будет! Трезво осознав собственные желания от абсолютной безысходности, Асока вдруг поняла, что никакие обманные и фальшивые ласки из жалости не помогут ей избавиться от ломки, как не помогут и укротить в душе бушующее пламя её безответной любви, а значит в данный момент ей нужен был наркотик – единственное средство, что способно заглушить всю эту боль, все мысли про этот бред! И она отправиться за ним прямо сейчас, и она получит заветную анестезию от зависимости от несчастной любви любой ценой!

========== Глава 6. Любовь и боль, Часть 3 ==========

Асока быстро встала с кровати, с опаской взглянув на Энакина. Кажется, того так сильно измотали проблемы последних дней, что он даже и не проснулся из-за движения тогруты, но оно было и к лучшему. Сейчас Тано не хотела, чтобы ей кто-то мешал, только не в этот раз.

Быстро подойдя к шкафу и отыскав там какую-то одежду, свой традиционный бордовый наряд, Асока спешно покинула комнату. В данный момент ей было уже не до принаряжений и раскрашиваний. Эмоции захлёстывали её настолько, что дикое ощущение ломки казалось просто невыносимым. Тогрута едва переносила пытки собственного тела и разума, жаждущих заветного наркотика, она больше не могла держаться, не могла обманывать саму себя, ей нужен был КХ-28, как можно скорее, а для этого следовало раздобыть денег. И, так как мечи Энакин у неё весьма предусмотрительно отобрал, девушке ничего не оставалось, как только в очередной раз вынести что-нибудь из собственного дома.

Да, конечно, у Асоки ещё сохранилась некоторая сумма кредитов, вырученных от продажи обручального кольца Скайуокера, но этого было недостаточно, в таком состоянии как сейчас одной дозы для Тано тоже было недостаточно. Её хватило бы разве чтобы слегка подразнить себя, а тогруте требовалась серьёзная «помощь», в данный момент ей требовалось не просто привести себя в состояние лёгкой эйфории, а полномасштабно заглушить боль, подавить в своём сердце и разуме чувство безответной любви и голос, холодный жестокий голос Амидалы, который всё ещё звучал в её мыслях.

Понимая это, юная наркоманка спешно отыскала свою небольшую серебристую сумочку, в которой была припрятана последняя заначка денег и, чуть не разорвав ремешок, что она почему-то никак не могла продеть через голову, кое-как всё же нацепила аксессуар на себя, после чего, перемещаясь по квартире резкими прерывистыми движениями из-за лёгких конвульсий ломящих её тело, стала рыться по всем шкафам и ящикам в поисках чего-то ценного.

Асока долго копалась в каждом уголке её небольшой квартиры, пытаясь найти хоть какой-то предмет, который она смогла бы успешно продать, но ей почему-то так ничего и не попадалось под руку. Казалось, сама Сила играла с наркоманкой, издевалась, измывалась заставляя с новым и новым мгновением всё больше страдать. Обшаривание и громление очередного старого и пошарпанного шкафчика не приводило абсолютно ни к какому результату, лишь ещё больше и больше раздражая Асоку, от чего поначалу действовавшая почти бесшумно тогрута со временем совершенно перестала обращать на скрытность и осторожность какое-либо внимание, уже не просто доставая и разбрасывая по собственному жилищу вещи, а буквально яростно круша их от приступа неконтролируемого бешенства, что не могло остаться не замеченным.

Спустя какое-то недолгое время превратив свою же квартиру в абсолютную замусоренную свалку, юная наркоманка добралась до ванной, где и так повсюду валялись какие-то сломанные предметы и осколки зеркала, но Асоку это совсем не трогало. Даже не задумываясь о том, что в шкафчиках сего помещения вряд ли вообще хоть один нормальный человек или гуманоид станет хранить какие-то ценности, Тано яростно открыла дверцу и стала выгребать оттуда всё, что попадалось ей под руку. Некие кремы, шампуни, другие баночки с косметикой и разной ерундой, стремительно летели на пол, тут же разбиваясь в дребезги или издавая громкий стук при падении, а раздражённая тогрута, всё больше и больше выдавая себя, продолжала и продолжала опустошать шкафчик до тех пор, пока на его полках не осталось абсолютно ничего. Покончив с выбрасыванием и крушением абсолютно не нужных ей вещей, юная наркоманка глупо провела трясущейся кистью по пустым деревянным полкам и, с досадой стиснув зубы, зашипела. В моменты сильной злости и агрессии звериная сторона тогруты особо ярко проступала наружу, казалось бы, доброй и миловидной девочки, однако внешность бывает обманчива, об истиной природной сущности Асоки никогда не следовало забывать.

Крайне недовольно поморщившись, хищница с силой пнула что-то у себя под ногами, так, что пролетев небольшое расстояние, предмет врезался в стену и со звоном раскололся на десяток частиц, но Асоке не было его жалко, ничего и никого не было жалко в данный момент. Эмоции и ломка настолько поглотили её, что доводили почти до безумия, затмевая всё и вся, заставляя думать, желать, хотеть только одного – наркотик, и искать для его получения любые доступные пути.

Внезапно что-то блеснуло в той стороне, куда до этого полетела какая-то разбившаяся вещь, и ясность и трезвость ума на мгновение вернулись к Асоке. Завидев светящийся предмет, Тано быстро подошла и подняла его с пола. Это был браслет, тот самый браслет с маячком, что подарил ей совсем недавно Энакин. Взглянув на украшение, тогрута первым делом прикинула его ценность в уме и тут же с досадой поняла, что Скайуокер был прав, эта безделушка абсолютно ничего не стоила. Тано уже хотела было бросить совершенно бесполезный предмет о пол или о стену, как внутренний голос вдруг вопросил: