— Я считаю, что они ночные жители, — неожиданно сказал Эш. — Это соответствует всему, что мы видели. Солнечный свет для них болезнен, как и для нас без шлемов. Но ночью…
— Засядем и посмотрим, что будет? — спросил Росс.
— Не на открытом месте. Мы пока слишком мало знаем.
Тревис молча с ним согласился. Он предпочёл бы остерегаться ночного шпиона. И ему эта планета кажется гораздо более зловещей и пугающей, чем станция заправки. В этой пустыне ощущается неясная угроза, какую он никогда не испытывал в пустынях своей родной планеты.
Они вернулись к кораблю, поднялись по лестнице и с радостью оставили за закрытым люком белое сверкание песка. В синем свете корабля все сняли шлемы.
— Что ты видел? — спросил Эш у Ренфри.
— Мэрдок спрыгнул с крыши, и потом со всей поверхности крыши поднялись красные линии, очень слабые. А вы что сделали, не тот дверной звонок нажали?
— Вероятно, кого-то разбудили. Не думаю, что туда полезно наносить визиты. Боже, какая вонь! — закончил Росс, принюхиваясь.
Эш взял в руку клок волос, запах был не только очень заметен в атмосфере корабля, обычно лишённой запахов, он всю её просто отравил.
Они отнесли волосы в маленькую каюту, которую, возможно, когда-то занимал капитан корабля и в которой теперь Эш сосредоточил все материалы для изучения. Несмотря на ужасную вонь трофея, все собрались вокруг. Эш рознял клок по волоску и разложил их.
— Какие толстые волосы! — удивился Ренфри.
— Если это волосы. Всё бы отдал за лабораторию! — Эш прижал волосы полоской чистого материала чужаков для письма.
— Этот запах… — Тревис, вспомнив, как брал находку в руку, потер её о бедро.
— Да? — подбодрил его Эш.
— Ну… я думаю, это от грязи. А может, оттого, что существо нам неизвестно.
— Чуждый метаболизм, — Эш кивнул. — Каждая человеческая раса имеет отчётливый запах, но его сильнее чувствует человек другой расы. Но к чему ты ведёшь, Тревис?
— Ну, если этот запах исходит от… от человека, — за неимением другого он использовал это слово, — а не от животного, я бы сказал, что он живёт в настоящем свинарнике. А это значит, что он либо очень примитивен, либо дегенерировал.
— Не обязательно, — заметил Эш. — Для мытья нужна вода, а мы здесь воды пока не встретили.
— Конечно. Но ведь у них должны быть вода. И я думаю… — впрочем, у него нет доказательств, чтобы подкрепить свои догадки.
— Может быть. Ночью будем следить и увидим, кто выйдет из этого ящика с ловушками.
Днём они поспали. Ренфри, как обычно, в рубке управления. Никто не понимал, почему корабль опустился на этой куче песка, и пустынность этого места подкрепляла мнение Ренфри, что это не конечная цель. Логика говорила, что корабль должен был вылететь из центра цивилизации, а это далеко не центр.
Солнце зашло, сумерки затянули песчаные дюны, когда земляне снова собрались у внешнего люка, чтобы наблюдать за зданием и полоской местности между ними и этим загадочным блоком.
— Долго нам, как по-вашему, придётся ждать? — Росс переменил положение.
— Совсем не придётся, — негромко ответил Эш. — Смотри!
Из-за дюны, за которой Тревис обнаружил углубление, показался очень слабый красноватый отблеск.
11
При свете дня или даже вечером они бы этого не заметили. Да и сейчас, в темноте, дюны затрудняли видимость. Эш негромко считал. При счёте «двадцать» красноватое сияние погасло со стремительностью, которая говорила, что дверь захлопнули.
Тревис напрягал глаза, глядя на конец заслоняющей вход дюны. Если существо, которое наблюдало за ними накануне, вернётся на свою позицию, оно обязательно пройдёт через это место. Но пока он ничего не видел.
Послышался негромкий звук, но он шёл с противоположного направления — какой-то шорох из открытой пустыни. Потом щеки Тревиса коснулось движение сухого воздуха. Начинался ночной ветер. А шорох, должно быть, — движение песка под его первыми порывами.
— Мы могли бы подстеречь его в засаде, — задумчиво сказал Росс.