— И даже документы не спросишь? — удивился Ларт.
— А зачем? В город-то я вас всё равно пускать не собираюсь.
— Что за повод хоть?
— Ты что, не знаешь? — насторожился страж. — Откуда вы такие вывалились?
Ларт неопределённо махнул рукой в сторону моря:
— Были там, да сям. Новости в деревеньки на отшибе приходят поздно, сам должен знать.
— Не должен, — отрезал караульный и погнал нас прочь, растеряв последние крохи дружелюбия. — Катитесь отсюда, пока вас стрелами не нашпиговали.
— Всё, всё, мы поняли, — Ларт развернул Лошадь и спросил через плечо. — Кстати говоря, в городе есть кто-нибудь из Ордена Закона?
— Тебе-то какое дело? — нелюбовь стража к нашей компании крепла с каждым мигом.
— Передай в Орден, что Церих предан огню. Жители убиты.
— Чё… — караульный выглядел так, словно увидел призрака. — Стоять! Ждать здесь!
Хрипло выплюнув приказ, бледный стражник поднял руку и показал условный знак лучникам.
— Не вздумайте сбежать, — бросил он нам на прощание и хлопнул калиткой, скрывшись внутри.
Я встревожилась. Такой оборот событий мог привлечь к нам излишнее внимание.
— Уверен, что это была хорошая идея? — тихо спросила я своего наёмника.
Ларт покачал головой.
— Нет, не уверен. Но если мы хотим точно понять, что тут происходит, то лучшего источника информации, чем инквизитор Ордена, нам не найти. Они, может, и фанатики, но дело своё знают крепко и держатся в стороне от грызни кардиналов.
— Еретиков на кострах ещё жгут? — негромко, но жизнерадостно поинтересовалась Ида.
— А? — удивился Ларт. — Нет, что ты. Эдикт о запрете аутодафе издали больше ста лет назад.
— Ну вот, — поскучнела ведьма. — Теперь не интересно будет. А ведь меня дважды сжечь хотели!
Она произнесла это с такой невыразимой гордостью, что я невольно прыснула от смеха. А Ларт буркнул под нос:
— Вот ни капли не удивлён.
Наше отвлечённое перешёптывание вскоре прервалось пятёркой солдат с короткими пиками, облачённых в чёрно-красные мундиры. Они выскользнули из калитки в воротах и к нашей группе подошёл старший из них, седой мужчина с нашивками на воротнике.
— Отец Дитфрид хочет поговорить с вами, следуйте за мной.
Заведя нас за скрипучие городские ворота, конвой приказал оставить скакунов и оружие под присмотром стражи и дальше мы отправились пешком. Лошадь проводила нас печальным взглядом.
Внешне Ульм жил обычной жизнью. Спешащие по делам горожане, толчея на площадях, крикливые лавочники, лениво брехавшие в подворотнях собаки. Лишь когда люди бросали взгляд на наших сопровождающих, на лицах возникало напряжение и опаска. Но у меня теплилось подозрение, что это могла быть повседневная реакция на отряд законников.
Через какое-то время череда улиц закончилась и мы увидели перед собой высокий собор, сложенный из светлого камня. К моему удивлению и вопреки тому, что я читала в книгах, на вершине шпиля колокольни не было никакого креста. Лишь чёрно-красные полотнища висели на стенах, придавая зданию немного зловещий вид. Кинув взгляд на наших сопровождающих, на них я тоже никаких знаков Церкви не обнаружила. Что это значит? Насколько мне было известно, Церковь относилась к своим символам ревностнее, чем многие страны к своему флагу. Что изменилось?
Несмотря на моё предположение, вели нас не в собор, а дальше, на хозяйственный двор. Там не оказалось ни души, лишь где-то за углом раздавался стук топора и треск раскалываемых поленьев. Седой командир уверенно зашагал к одному из неброских кирпичных зданий, окружающих двор и нас завели внутрь.
— Ждите, — коротко бросил командир, когда мы прошли по коридору к одной из невзрачных дверей, и скрылся внутри.
Толстое дерево заглушило происходящий за дверью разговор до невнятного бурчания и через несколько секунд мужчина вернулся, оставив дверь открытой: