Панель скользнула на прежнее место.
— Совершенно с вами согласен, — сказал рассеянно Громов. — Впрочем, доктор Круг… куда вы?.. — Профессор совсем растерялся, наблюдая поспешное отступление хозяина. — Рэсси, что за странный поступок! Вернее, не Рэсси, Электроник…
А Рэсси, сложив и втянув страусовые ноги и снова став терьером, обежал вокруг кабинета, зарычал из-под стола, щелкнул какой-то кнопкой. Гель Иванович с осуждением взглянул на собаку, потом — на Электроника.
— Что тут происходит? Электроник, обдумывай строже команды. Я просил только отворить дверь… Но это вовсе не значит, что надо сбивать с ног и останавливать лифт между этажами.
— Он уже застрял, — скрипуче произнес Электроник.
— Пусть знает! — подхватил Сыроежкин. — В чемодане еще хуже.
Громов усмехнулся:
— Вы, пожалуй, правы: наш хозяин не очень гостеприимен. Теперь волей-неволей ему придется поскучать. Электроник, попроси Рэсси на всякий случай узнать, как там самочувствие доктора.
Рэсси встал у выдвижной панели, и Электроник хрипло объявил:
— Лифт между вторым и первым этажами. Шахта ведет в подвал. Никаких особых звуков из шахты не слышно.
Мягко прогудел сигнал, включился динамик.
— Алло, «пеликан», — прозвучал далекий голос, — вас вызывает двадцать шестой. Господина профессора срочно просит двадцать шестой…
— При чем тут пеликан? — удивился Гель Иванович. — Один профессор подойти не может, — сказал он, обращаясь к динамику, — а другой как будто не имеет полномочий отвечать за него…
«Там что-то случилось, — подумал Сыроежкин. — Кому-то срочно нужна помощь».
— Гель Иванович, скажите им что-нибудь!..
Гель Иванович стоял посреди кабинета и пускал из трубки клубы дыма. Двадцать шестой трижды вызывал «пеликана». Потом другой голос, такой же далекий, но погрубее отчетливо произнес:
— Докладывает командир двадцать шесть. Задание для «Мира животных» выполнено. Отловлено более пятидесяти первоклассных экземпляров. Завтра утром груз будет погружен в самолеты. Программа номер два тоже выполнена. Пеленгатор зафиксировал сто сорок восемь сигналов. Данные переданы на указанной волне…
Во время бесстрастного доклада Громов приблизился к письменному столу и как бы в раздумье опустил пальцы на пульт. Но он уже не колебался: включился в разговор.
— Двадцать шестой, где вы сейчас находитесь?
— Рад слышать вас, господин профессор. — Голос в динамике чуть смягчился. — В квадрате одиннадцать-сорок два. Сейчас привал, у нас утро. Двигаться можно только ночью.
— Жарко? — участливо спросил профессор.
— За пятьдесят! Прямо скажем — пустыня! Но ребята держатся. Сонные стрелки, господин профессор, не жалея сил, отрабатывают свое жалованье. — Голос в динамике задребезжал: далекий собеседник, видимо, засмеялся. — Вы будете довольны. Доброе утро, господин профессор!
— До свидания.
Сыроежкин, понимая, что случилось что-то необычайное, вопросительно смотрел на профессора. Электроник спокойно ждал распоряжений.
Громов, выключив динамик, опустился на стул. Потом встал, подошел к большой карте Африки, отыскал, сощурившись, нужный квадрат, пробормотал:
— Сонные стрелки… Вот они где…
— Здесь за стеной установлена электронная машина, — спокойно сообщил Электроник. — Рэсси чувствует ее тепловое излучение.
— Раз Рэсси чувствует, значит, машина работает, — согласился Громов. — Программа номер два… Что это такое? Как это я забыл спросить?
— Все данные есть в машине, — спокойно продолжал Электроник. — Я могу запомнить последние сообщения.
— Ох, Электроник, — покачал головой профессор, — трудные ты мне задаешь задачи… Что скажет на все это хозяин машины?