– Ты думаешь, он понимал, что творил? В тот момент, когда их отделывал?
– Да, думаю, понимал. Мне представляется, Ричер принадлежит к числу тех, кто видит ситуацию на пять секунд вперед раньше всего остального мира.
– Ты серьезно?
– Да, сэр. Я провел с ним некоторое время.
– Хорошо, – сказал Холланд, пожав плечами. – Поговори с ним, если тебе так хочется.
– Мы можем его использовать для наших дел? Он бывший военный и, возможно, кое-что знает.
– О чем?
– О том, что происходит на западе.
– Он тебе нравится?
– Не имеет значения, нравится он нам или нет. Мы можем его использовать. В данных обстоятельствах не сделать это будет неправильно.
– Это признание поражения.
– Нет, сэр, здравый смысл. Лучше попросить помощи до того, как тебе надерут задницу.
– Сколько нам придется ему рассказать?
– Большую часть, – ответил Петерсон. – Может быть, всё. Полагаю, он и сам сообразит.
– Ты бы именно так поступил, будь ты на моем месте?
– Да, сэр.
Холланд задумался, потом кивнул.
– Хорошо, – повторил он. – Для меня это серьезный довод. Поговори с ним.
Было без пяти минут одиннадцать вечера.
Осталось пятьдесят три часа.
Глава 7
Петерсон отправился домой на полицейской машине, что показалось Ричеру необычным. По собственному опыту он знал, что городские копы обычно возвращаются домой на собственных, а полицейские автомобили оставляют на стоянке, где в них садится следующая смена, пока мотор и сиденья еще не успели остыть. Петерсон сказал ему, что в распоряжении болтонского управления полно машин, и у каждого имеется своя. Кроме того, все, кто служат в полицейском управлении, должны жить от него в десяти минутах езды.
Петерсон жил на расстоянии двух минут, примерно в миле к востоку, за городом, в построенном на месте бывшей фермы доме, большом, деревянном, по форме напоминающем круглый фруктовый кекс, выкрашенный в красный цвет с белой отделкой. В нескольких окнах горел теплый желтый свет. Неподалеку стоял такой же сарай, и обе крыши украшали высокие шапки снега. Все вокруг было белым, замерзшим и безмолвным. Квадратную, примерно размером в акр, площадку перед домом окружала изгородь из старых потрепанных столбиков с натянутой между ними колючей проволокой. Над снегом торчал примерно фут.
Подъездную дорожку расчистили в форме буквы Y; одна ее сторона вела к сараю, другая – к входу в дом. Петерсон поставил машину в сарае, большом открытом строении с тремя стойлами. Одно из них занимал «Форд»-пикап, приспособленный для уборки снега, в другом были сложены дрова. Ричер выбрался из машины, следом за ним – Петерсон; они пошли по расчищенной дорожке, свернули за угол и направились к двери в дом.
Она была сделана из прочного куска дерева и выкрашена такой же красной краской, как и стены, и открылась в тот момент, когда Петерсон и Ричер подошли к ней. На пороге стояла женщина, окутанная теплым воздухом и залитая мягким светом, льющимся у нее из-за спины. Примерно ровесница Петерсона, выше среднего роста, стройная, со светлыми волосами, убранными в конский хвост, в черных брюках и шерстяном вязаном свитере со сложным рисунком.
Видимо, жена Петерсона, решил Ричер.
Все трое замерли на пороге в безмолвной пантомиме вежливости. Петерсону не терпелось поскорее убраться с холода, его жена старалась не выстудить дом, а Ричеру не хотелось врываться внутрь без приглашения. Секунду поколебавшись, женщина открыла дверь пошире, Петерсон подтолкнул Ричера вперед, и тот вошел в прихожую с гладко отполированным дощатым полом, низким потолком и оклеенными обоями стенами. Слева находилась гостиная, справа – столовая. Прямо впереди, в задней части дома, располагалась кухня. Где-то на полную мощь работал обогреватель, Ричер чувствовал запах разогретого металла с легкой примесью дыма.
Петерсон представил их друг другу, при этом он говорил очень тихо, и Ричер сделал вывод, что где-то наверху спят дети. Жену Петерсона звали Ким, и оказалось, что ей все известно про несчастный случай с автобусом и необходимость разместить пострадавших в аварии пассажиров. Она извиняющимся голосом сказала, что приготовила Ричеру постель в рабочем кабинете, словно имела в виду, что настоящая спальня была бы намного лучше.
– Я мог бы лечь и на полу, мэм, – ответил Ричер. – И прошу меня простить за доставленные неудобства.
– Никаких проблем, – заверила его она.