Волки и вепри: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сочлись, да не совсем, — неуверенно сказал Риад. — Ты слышал, верно, что наш клан, клан Ан-Мойров, был проклят великим арфистом Клайдом ан-Дху? В легенде сказано, что проклятие можно снять, если чужак смилостивится над человеком нашего рода. Ты смилостивился над Эмери, стало быть, можно надеяться, что проклятие снято! Так что мы всё ещё у тебя в долгу.

— Может так, а может, и нет, — уклончиво сказал Хаген. — Всяко не следует благодарить меня за то, чего, возможно, я не свершил.

— И тем не менее, — настаивал Риад, — у меня есть к тебе предложение. Как ты смотришь на то, чтобы переехать ко мне на Варох и поступить на службу советником? Жалованием не обижу, и твои враги станут моими, коль они у тебя есть.

В голове Хагена промелькнуло с полдюжины дельных мыслей, и Эмери взглянула на него с робкой надеждой, а Килеан даже не поднимал головы. «Вот оно, счастье, — горько усмехнулся про себя внук королей. — Если и не отдадут за меня Эмери, то этот женишок не посмеет помешать мне развлекать его невесту по-всякому, да и она будет рада. Не составит труда пристроить к Ан-Мойрам на службу Хродгара и всю нашу ватагу. Потом разграбим Талсей и надерём белую задницу Орму Эриксону. А потом, как знать, и в Боргасфьорд наведаемся, и уж тогда-то ни старые боги, ни новые не уберегут преподобного Кристофера от моей мести. Только бы святой отец протянул ещё несколько зим. Чего ещё желать?».

— Я вспомнил, где видел тебя, Эмери тир-Кормак, — невпопад проронил Хаген. — В храме Эрлинга, именуемом Гримхёрг. Я тогда жил очень далеко и вовсе не так, как нынче. То случилось в канун Йолля. Я проходил посвящение. Многое тогда явилось мне, что после сбылось, но вот чего там не было, так это моей службы при дворе Ан-Мойров с Вароха. Вынужден отказать.

— Из-за видения? — изумился Риад.

— Из-за видения, — зло рассмеялся Хаген, и отшатнулся рыжий вождь, и вскинулся Килеан, почуяв насмешку, и Эмери поднесла пальцы к губам. И на глазах её мерцали слёзы.

— Из-за видения, — продолжал викинг, пересиливая ледяной поток хохота, не чуя ни стыда, ни боли. — Мне только что явилось видение, добрый мой конунг! Видел я тучи над Тир Бриан, видел я воронов и волков, видел я, как вздымались дымы над руинами твоих залов, как хищники терзали твоих людей, как ветер мёл пепел по твоей земле! И всё это случилось по моей вине. И я ни на миг не раскаялся. Ведь это я принёс тебя в жертву своим устремлениям. И добро бы — тебя одного, Риад конунг. Добро бы…

Трое стояли, как поражённые громом. Не понимали, не верили. Хаген тоже не до конца понимал. Но дорога чайки настойчиво звала его голосом ветра, криками птиц, плеском волн. А прочее не имело значения. Никогда не имело. Хаген криво усмехнулся:

— Прощайте ныне, Ан-Мойры! Надеюсь, ваше проклятие и в самом деле снято, но проверять — нет, то не по мне. Килеан — береги Эмери. Не сбережёшь — я…

Замолк, махнул рукой и пошёл прочь, не оборачиваясь. И никто его не окликнул.

Впоследствии Хаген узнал, что Ан-Мойры получили от Найси и от Золотого Совета щедрое вознаграждение, и стали править на юге Тир Бриан, и даже на Геладах их власть упрочнилась к неудовольствию Сумарлиди ярла. Все утверждали, что проклятие Клайда ан-Дху действительно снято. Хаген на всякий случай решил согласиться с этой мыслью. Как и с тем, что Эмери, его Эмери, статная медновласая красавица, стала хорошей женой Килеану, и тот вроде бы никогда не попрекал её. Едва не сдувал с неё пылинки. Те известия отзывались в сердце викинга тихой радостью и светлой грустью.

— Дурак ты, братец, — скажет позже Торкель Волчонок. — Как дал бы тебе подзатыльник…

— Давай, — согласится Хаген.

— Руку об башку твою медную сломаю… — проворчит Торкель.

Но то будет позже. А пока викинги занимали места на «Свафнире», перебрасывались шутками, работали вёслами да мечтали вслух о том, как теперь заживут. Каждый взял в этом походе добра не меньше чем на четыреста гульденов, а Хродгар с друзьями — и того больше. Викинги возвращались на Север, в суровую родную Страну Заливов, оставляя за бортом разорённую Маг Эри, новых друзей и новых врагов, а на борту — богатую добычу.

И Арнульф Седой был с ними, хоть и не казался счастливым.

А Хаген знал в сердце своём — «Свафнир» ещё причалит к этим берегам. С белым или алым щитом на мачте. Первое было предпочтительнее, но вероятнее — второе.

— Правим на Гелады? — спросил Крак, когда вышли в открытое море.

— Домой, кормчий! — возразил Хродгар. — Домой.

Арнульф просил высадить его в Хединсфьорде. То всех удивило. Во-первых, чего он там, спрашивается, забыл, живёт-то в Гравике, на Эйковом Дворе. Во-вторых, морской король просил. Не приказывал, не требовал. Хродгар хотел было уговорить старика добраться до Гравика вместе, но передумал и сказал править к берегу.

Хаген же сошёл на сушу со своим старым наставником, поддерживая его. Пристали в безлюдном месте. Пожитков у Арнульфа было немного — от доли в добыче он отказался. В пользу родни павших на Маг Курои. Хаген предложил проводить его до ближайшего селения, но Седой покачал головой, грустно усмехаясь. Потом оглядел юношу, прищурился:

— Да, вырос ты, мой щенок! Я знал, что волк вырастет из лемминга, но не думал, что это будет Фенрир[58]. Я горжусь тобой, но это, верно, мало тебя занимает. И вот что ещё. Будешь в Гравике — не навещай меня. Не надо. Не напоминай, каким я был в юности. Сердце не выдержит. Я отпускаю тебя. Не нужна мне ни твоя служба, ни твоя дружба. Да и я тебе больше не пригожусь. Вы мало слушали моих приказов, и часто правильно делали. Только дряхлому старцу от того не легче. Теперь у вас есть громкое имя, чтобы не прикрываться моим. И можешь не беспокоиться, сын Альвара дверга и Хельги Красавицы — эту твою тайну я унесу в могилу. Прощай теперь. Обниматься не будем.

И заковылял к лесу.

Хаген долго стоял и смотрел ему вслед. Потом окликнул:

— Хэй, Седой! Скажи ещё слово!

Арнульф обернулся. Хаген сделал несколько шагов навстречу. Замер, словно натолкнулся на незримую преграду. Лёд стоял стеной в глазах Орлиного Волка.

— Каждый из нас что-то получил в этом походе! Кто — землю, кто — любовь девы, кто — раны, кто — достойную смерть и славу, что смерти не ведает. Я получил кучу золота и книжек. А что досталось тебе, о лучший из наставников?

Арнульф молча показал сломанный меч.

И вот тут Хагену остро захотелось выть. Драть волосы с корнем и биться головой о камни. Жрать землю. Только бы не видеть.

[58] Фенриром звали великого волка, одного из сыновей Локи, которого боги связали путами, но не посмели убить, и оставили до последней битвы. В Час Рагнарёк Фенрир вырвется и загрызёт Одина. Иногда его отождествляют с псом Гармом.