Польша и Россия в первой трети XIX века: читать начало книги онлайн

Политических и партийных фракций в нынешнем значении этого понятия в сейме Королевства Польского не было, однако условно членов палат можно разделить на сторонников правительства и оппозицию, а также на клерикалов и на послов и депутатов без определенной политической ориентации. Количественно определить соотношение представителей в сейме разных политических направлений весьма затруднительно, ибо сами они отнюдь не всегда осознавали и ясно заявляли о своих политических симпатиях, а имеющиеся свидетельства, оценки и мнения достаточно субъективны и не всегда убедительны. Поэтому, имея в виду условность и приблизительность подобных подсчетов, можно полагать, что явных сторонников правительства в сейме было немного (на сеймах 1818 и 1820 гг. – не более 20%⁸⁴). Клерикальный лагерь проявлял себя в отдельных вопросах, например, при обсуждении законодательства о браке клерикалы выступили против разводов, считая, что это противоречит каноническому праву, а в других случаях они, как правило, поддерживали правительство. На сейме 1818 г. представителей клерикальных взглядов было 22 чел. (17%); на сейме 1825 г. – 10 чел. (8%); на сейме 1830 г. ни один из членов обеих палат не мог быть отнесен к этому направлению⁸⁵. Это отнюдь не свидетельствовало об ослаблении роли католической церкви в политике и общественной жизни, а также не давало основания говорить, что в Сенате и в Посольской избе отсутствовали клерикалы по убеждению. Просто в вопросах, вокруг которых на сеймах разворачивалось политическое противоборство, размежевание политических сил приобрело уже иные очертания, а главную роль стало играть противостояние консервативного лагеря и либеральной оппозиции, поэтому послы и депутаты клерикального направления не проявили на сейме 1830 г. собственной позиции, будучи в целом солидарны с правительственным лагерем.

В сейме немало было послов, стоявших в оппозиции правительству, хотя само это понятие применительно к сеймам Королевства Польского 1818-1830 гг. носит весьма условный характер. На сейме 1818 г. выраженного политического размежевания в палатах еще не было. Послы голосовали за одни проекты и выступали против других по разным основаниям, не будучи связаны ни общим намерением поддержать правительство, ни стремлением противостоять ему. Они были лояльны царю, выражали уважение конституции и поддерживали государственно-правовые институты Королевства Польского. Критически настроенные члены сейма не опирались на общие идеологические принципы и были немногочисленны. Важную роль среди них играли территориальные группы: августовская и галицийская. Происхождение этих групп относилось еще ко времени Княжества Варшавского и было формально связано с так называемыми старыми и новыми департаментами. В полной мере формирование основных направлений общественного движения Королевства Польского нашло отражение в группировках сейма 1820 г.

Из всех государственных институтов конституционного Королевства Польского именно в сейме политические традиции шляхетской государственности прежней Речи Посполитой проявились в наибольшей степени, хотя в условиях абсолютистского правления из органа государственной власти сейм был низведен до уровня «народного представительства». Однако ни по своему составу, ни по своим функциям он не представлял народа, будучи органом сословного представительства шляхты (дворянства), которая традиционно на протяжении предшествовавших столетий рассматривала исключительно себя как «польский народ». Ограниченное участие в сейме представителей горожан не меняло его дворянского характера и также соответствовало тенденциям развития польской государственности второй половины XVIII в., когда еще в 1744 г. А. М. Потоцкий высказался за допущение мещан к ограниченному участию в сейме. В дальнейшем к этой идее не раз обращались польские шляхетские политики и политические мыслители самых разных направлений. Однако все они рассчитывали использовать горожан в своих собственных интересах и в целях укрепления сословного господства шляхты. Как по поводу подобных проектов писал Е. Михальский, «шляхта не намеревалась выпускать из рук всего комплекса государственных проблем, в том числе и вопросов сугубо городской жизни, во всем оставляя за собой решающее слово»⁸⁶.

В сейме наиболее ярко воплотился исторический компромисс между польской шляхтой, стремившейся сохранить и гарантировать свои привилегии, и российской властью, защищавшей ее сословное господство. Наконец, сейм Королевства Польского воплощал баланс между абсолютистской формой правления и централизаторской политикой правительства Королевства, с одной стороны, и провозглашенными конституцией шляхетскими свободами, правами и привилегиями – с другой.

Согласно Конституции Королевства Польского к институтам «народного представительства» относились также шляхетские сеймики и тминные собрания. Сеймики возникли еще в средневековой Польше как местные, земские объединения землевладельческой шляхты. Наибольшего политического влияния они достигли в эпоху наивысшего могущества шляхетского сословия и расцвета шляхетской сословной демократии в XV-XVI вв. В сословном устройстве и в политической традиции польской шляхты сеймикам принадлежала важная, а временами и главенствующая роль. Гмины и тминные собрания, напротив, были относительно новым явлением на польских землях, зародившись как институт сословной и политической организации общества в период Княжества Варшавского. Однако и сеймики, и гмины Королевства Польского 1815-1830 гг. существенно отличались от аналогичных институтов предшествовавшего времени.

В дополнение к конституции 1815 г. статус сеймиков и гмин в Королевстве определялся Органическим статутом 15 мая 1816 г. В отличие от шляхетских сеймиков Речи Посполитой, сеймики и тминные собрания Королевства Польского находились в полном подчинении верховной власти и под контролем администрации. Они не имели права собираться и действовать по собственной инициативе и созывались только по указу короля или декрету наместника исключительно для избрания «народных представителей» в сейм и в советы воеводств, а также для выборов судей. Никакие другие вопросы хозяйственной или общественной жизни, хотя бы и сугубо местные, в их ведение не входили. Впервые после основания Королевства Польского они были созваны в 1817-1818 гг. для избрания послов и депутатов на сейм 1818 г. и в дальнейшем собирались с этой же целью каждые два года.

Таким образом, по сравнению со шляхетской Речью Посполитой, в которой объединенные в сеймики шляхетские корпорации воеводств, земель и повятов обладали всей полнотой власти вплоть до составления обязательных для послов сейма инструкций по голосованию, сеймики Королевства Польского хотя и сохранили привилегированный сословный характер, но утратили статус сословного представительства дворянства, который теперь принадлежал исключительно сейму. Сеймики превратились в сословие обособленные избирательные собрания, что по существу завершило становление Королевства Польского как централизованной абсолютной монархии (по форме своего государственного устройства).

Помимо выборов члена Посольской избы, а также мировых судей и судей судов первой (низшей) инстанции, каждый сеймик и каждое тминное собрание простым большинством голосов выбирали по одному члену совета (рады) воеводства. Согласно конституции, воеводские советы должны были «оберегать благосостояние воеводства», а также получали право предлагать кандидатов для занятия чиновничьих должностей в администрации воеводства (в воеводских комиссиях). Воеводские советы собирались два раза в год (15 октября и 15 апреля) на сессии по 14 дней. В экстренных случаях по поручению воеводских комиссий они могли собраться и в другое время. Воеводские советы не имели власти устанавливать и отменять налоги, не имели они также ни административных, ни полицейских функций. Все решения исполнительной власти исходили из правительства и проводились в жизнь комиссиями воеводств и назначенными ими администрациями городов. Не обладая реальными полномочиями, такие советы служили порой трибуной для критики властей со стороны оппозиции. Так было с советом Калишского воеводства, в котором оппозиция обладала большинством и использовала это для нападок на правительство. После сейма 1820 г. калишская рада была распущена декретом наместника, что вступило в противоречие с конституцией. В 1822-1825 гг. вокруг судьбы рады развернулась борьба. Многие видные политики выступали в ее защиту, среди них министр – государственный секретарь С. Грабовский. Однако совет так и не возобновил работы, не были назначены и новые выборы рады Калишского воеводства.

Пятый раздел Конституции Королевства Польского 1815 г. был посвящен судопроизводству и подразделялся на Общую часть и специальные части, озаглавленные: «Мировые судьи (Sędziowie pokoju)», «Суды первой инстанции», «Апелляционные трибуналы», «Верховный трибунал», «Сеймовый суд».

В конституции был провозглашен фундаментальный принцип независимости судей и было установлено, что «конституционная независимость судей» означает «свободу вынесения своего суждения в судебном процессе без подчинения влиянию верховной власти и власти министров или подчинения какому бы то ни было иному мнению» (ст. 138)⁸⁷. Принцип независимости судопроизводства в этом случае претворялся в жизнь в том, что при вынесении приговора судья не был подвластен ни верховной власти, ни министрам. Судьи занимали свои должности пожизненно и либо назначались на них королем, либо избирались и не могли быть уволены иначе как за проступки по должности или иные преступления (ст. 139—142)⁸⁸.

Избрание судей на сеймиках означало сохранение сословного характера суда и судебной власти как прерогативы шляхты. На сословность суда указывало и наличие юрисдикции церковных властей. Принцип принадлежности судебной власти шляхте как одной из важнейших дворянских привилегий оставался незыблемым, хотя конституция и предусматривала наряду с избранием судей и их назначение, то есть права шляхты в этой области были дополнены прерогативами государства. Конституционная независимость суда формально основывалась на принципе разделения властей, хотя на деле, будучи одной из дворянских привилегий, означала свободу шляхетского судебного произвола по отношению к другим сословиям.

В Конституции Королевства Польского была определена только общая схема организации судопроизводства, которая отступала от системы, принятой в Княжестве Варшавском, и возвращалась, главным образом в названиях судов, к системе, принятой в шляхетской Речи Посполитой. По конституции 1815 г. предполагалось введение мировых судов для первичного рассмотрения дел и для примирения сторон. Каждое дело перед внесением в суд первой инстанции подлежало рассмотрению мировым судьей – «примирителем». Суд первой инстанции вводился в каждой гмине и назывался судом цивильным и полиции. В его компетенции были дела, не превышавшие 500 злотых в стоимостном выражении. Гражданские дела на сумму более 500 злотых рассматривались судами земскими и съезжими (zjazdowe), а уголовные дела – судами гродскими. В последнем случае прямо заимствовалось название одной из судебных инстанций шляхетской Речи Посполитой. В каждом воеводстве предусматривалось создание нескольких земских и гродских судов. Для обжалования их приговоров конституция 1815 г. устанавливала два Апелляционных трибунала для всего Королевства. Также для всего Королевства вводился Верховный трибунал, являвшийся для всех судов наивысшей инстанцией по всем гражданским и уголовным делам, за исключением преступлений против государства и преступлений высших должностных лиц. Судом по таким делам выступал

Сенат в полном составе во главе с председателем палаты. В этом качестве Сеймового суда он выступил только однажды, в 1827 г.

Правда, прописанная в конституции 1815 г. организация судебной власти так и осталась на бумаге и не была претворена в жизнь. На практике в Королевстве Польском 1815-1830 гг. продолжала функционировать судебная система Княжества Варшавского с изменениями, касавшимися апелляционных и высших инстанций и введенными еще в 1814 г. при Временном верховном совете и Временном правительстве. В дальнейшем с созданием Королевства она претерпела лишь небольшие изменения. Это касалось как конституционного статуса судебных властей, так и системы судебных учреждений и практики судопроизводства.

Таким образом, основы организации судебного ведомства Королевства Польского были заложены еще в 1807 г., во время основания Княжества Варшавского, судебные органы которого первоначально рассматривались как временные. Созданная тогда судебная система имела выраженный сословный характер. Деятельность судов регулировалась правовыми актами правительственной комиссии Княжества и входившей в ее состав дирекции юстиции. Для каждого из основных сословий – крестьян, горожан и дворян – основывалась собственная система судопроизводства. Подсудность крестьян и горожан начиналась с низших судов или с судов первой инстанции. Сельские суды (для крестьян) делились на домениальные суды (для крестьян в государственных имениях) и патримониальные (для крестьян на землях частных владельцев). Для горожан устанавливались городские суды. Подсудность шляхты начиналась с судов второй инстанции, к которой относились землевладельческие суды. Такие суды создавались по 2-3 в департаменте и рассматривали они в первой инстанции дела шляхты, офицеров, духовенства, преподавателей учебных заведений, чиновников, а также лиц, принадлежавших к адвокатским и другим корпорациям свободных профессий, за исключением ремесленных цехов и купеческих гильдий. По мелким делам они обладали правом вынесения приговора. В важных делах («подлинно криминальных») о государственной измене, о бунте, об убийстве, о разбое, о фальшивомонетничестве или подделке ценных бумаг и документов, то есть по всем делам, в которых за преступление предусматривалось наказание более трех лет заключения в тюрьме или в исправительном доме, землевладельческие суды проводили только следствие. В качестве апелляционной инстанции они рассматривали приговоры городских судов (за исключением главных городских судов в крупных городах) и крестьянских судов. Суды третьей инстанции Княжества Варшавского – апелляционные суды (апелляционные трибуналы) – создавались по одному для каждого департамента и рассматривали дела по особо тяжким уголовным преступлениям, следствие по которым проводили землевладельческие суды. Их юрисдикция устанавливалась для всех сословий. По кассационным делам они выступали в качестве второй инстанции для землевладельческих судов и третьей – для низших судов (городских и крестьянских).

Суды для горожан имели свою специфику. В крупных городах (преимущественно в главных городах департаментов) создавался главный суд и образовывались окружные суды. По своим полномочиям в отношении горожан главные городские суды соответствовали статусу землевладельческих судов. Помимо судов трех инстанций, при каждом землевладельческом суде устанавливались по три должности мировых судей для предварительного рассмотрения дел и примирения сторон. Должность эта была почетной и не предусматривала оплаты. Уже вскоре, в том же 1807 г., городские суды в небольших городах (до 4 тыс. жителей), а также крестьянские суды были ликвидированы и заменены повятовыми судами. По подавляющему числу дел приговоры таких судов были окончательными и только в исключительных случаях подлежали апелляции в землевладельческих судах⁸⁹.

Конституция Княжества Варшавского провозгласила буржуазные принципы судопроизводства и установила порядок его организации. Ее положения были дополнены в мае 1808 г. распоряжениями министра юстиции («Организация гражданского судопроизводства в Княжестве Варшавском» и «Дополнения к законодательству, касающиеся организации и атрибуции судебных властей и лиц, относящихся к судебному ведомству»)⁹⁰. Однако декларированные в законодательстве буржуазные принципы судоустройства были таковыми только по форме, поскольку по существу судебная система по своей организационной структуре и функциям по-прежнему оставалась сословной и находилась практически безраздельно в руках шляхты. Конституция Княжества Варшавского, ориентируясь на французскую судебную систему, впервые в практике польского судопроизводства ввела разделение на суды по гражданским и уголовным делам. Низшей инстанцией гражданских судов были мировые суды, состоявшие из судей, подсудков, писарей и подписарей. Трех мировых судей для каждого из таких судов назначал король из тройного числа кандидатов, избранных сеймиками в повятах. По истечении двух лет один из этих судей подлежал замене, а весь состав суда обновлялся в течение 6 лет. Каждый судья исполнял свои функции единолично по четыре месяца в году. Подсудок был профессиональным юристом и судебным чиновником. Он назначался пожизненно и был обязан следить за соблюдением процедуры суда и порядка делопроизводства.

Второй инстанцией был гражданский трибунал в каждом департаменте Княжества, состоявший из председателя и 6 пожизненно назначавшихся монархом судей. Трибунал подразделялся на два отдела (по 3 судьи в каждом), которые и рассматривали дела. Решение суда принималось коллегиально. В его компетенцию входили все гражданские дела и апелляции на решения мировых судов. Решения гражданских трибуналов были окончательными, если стоимость имущества, ставшего предметом разбирательства, не превышала 1600 злотых. Решения по более значительным имущественным спорам или тяжбам неимущественного характера могли быть обжалованы в следующей инстанции – в Апелляционном суде (Апелляционном трибунале).

Предпринимательская и коммерческая деятельность регулировалась в Княжестве Варшавском особым законодательством и подлежала специальному судопроизводству, в чем явно нашла выражение аналогия с французским Торговым кодексом. Судебные дела в этой сфере находились в ведении торговых трибуналов, которые по уровню компетенции соответствовали гражданским. В состав трибунала входили председатель, судьи и их заместители. Все они избирались объединениями купцов, причем председатель и его заместитель – из числа профессиональных судей. Применение в этой области в Польше французского опыта имело свою специфику. С одной стороны, установление специальных судов в области предпринимательской деятельности свидетельствовало о существенном возрастании роли торговли и промышленности, а следовательно, и буржуазных отношений в жизни страны. С другой стороны, сохранение в этой сфере судопроизводства привилегий городов и торгово-ремесленных корпораций мещанства указывало на стремление властей проводить прежнюю политику, направленную на консервацию сословного строя и сословных привилегий наряду с усилением контроля государственной власти над городами.

Третьей инстанцией гражданского судопроизводства был Апелляционный суд (Апелляционный трибунал). Он находился в Варшаве, и его юрисдикция распространялась на все Княжество. Трибунал имел три отделения по 5 судей в каждом. В связи с присоединением в 1810 г. к Княжеству так называемых новых департаментов в суде было образовано четвертое отделение. Трибунал состоял из первого (главного) председателя, председателей отделений и членов. Все они пожизненно назначались королем. Суд являлся второй инстанцией для гражданских трибуналов. Его решения были окончательны⁹¹.

В относительно завершенном виде организация уголовного судопроизводства в Княжестве Варшавском сложилась только в 1810 г., практически за три года до того, как Княжество в 1813 г. было занято русскими войсками. В это время судебная система по уголовным делам и порядок ее деятельности определялись вначале конституцией Княжества и инструкцией министра юстиции от 17 мая 1808 г., согласно которой Суды криминальной юстиции были дополнены двумя низшими категориями судов. Это были известные уже по практике мировых судов суды повятовых подсудков, в которых судья рассматривал дела единолично, а также состоявшие из трех судей суды подсудков криминальных. В дальнейшем с присоединением так называемых новых департаментов и ростом преступности военного времени (особенно преступлений против личности и имущества землевладельцев) была реформирована система полиции и уголовного судопроизводства. Первым звеном в ней стал ординарный полицейский суд. Судьей в нем выступал подсудок мирового суда или замещавший его писарь, которые имели право приговорить подсудимого к 5 дням заключения или наложить штраф в 30 злотых. В тех местах, где не было мировых судов, их функции выполняли бургомистры и войты. То есть судебная власть была фактически объединена с административной, а разделение властей только формально провозглашалось. Более серьезные преступления, за которые грозило «исправительное наказание» до 5 лет заключения или штраф свыше 30 зл., рассматривались в отделе (суде) исправительной полиции. Для каждого департамента устанавливалось два таких суда в составе криминального подсудка, писаря и подписаря в каждом. В публичном судопроизводстве при вынесении приговора местный подсудок мирового суда участвовал в суде исправительной полиции в качестве судьи. Такие суды являлись второй инстанцией для ординарных полицейских судов. Следующим уровнем судебной власти был Уголовный суд, который рассматривал в первой и окончательной инстанции дела по преступлениям, предусматривавшим наказание свыше 5 лет заключения. Его юрисдикция распространялась на все Княжество. Первоначально он подразделялся на 6 департаментов. После расширения территории Княжества в 1810 г. к этим шести департаментам, слушавшим дела в Варшаве, были добавлены еще два суда – в Кракове и Люблине, состоявшие из председателя, двух судей, асессора и писаря. Конституция Княжества Варшавского присваивала полномочия и функции верховной судебной власти, а также статус наивысшей кассационной инстанции Государственному совету. Порядок рассмотрения дел в нем определялся королевским декретом от 3 апреля 1810 г.⁹²

Эта судебная система с незначительными изменениями продолжала действовать и в Королевстве Польском 1815-1830 гг. Ко времени его образования в нем было 16 судов исправительной полиции: в Варшаве – 2 и по одному в Хенчанах, Радоме, Сандомире, Люблине, Янове, Лукове, Вялой, Ленчице, Калише, Пётрокове, Плоцке, Пултуске, Ломже, Кальварии. Уголовные суды не претерпели изменений и остались в Варшаве, Плоцке, Кельце и Люблине⁹³. Что касается Государственного совета Королевства Польского, то он был лишен статуса высшей судебной инстанции. Эта функция по уголовным делам была передана Апелляционному трибуналу, а по гражданским делам – Верховному трибуналу, председателем которого в 1818 г. был назначен известный политик и общественный деятель сенатор-воевода Ю. Выбицкий – один из наиболее опытных и уважаемых польских юристов, бывший сенатором еще в Княжестве Варшавском.

Когда Выбицкий возглавил Верховный трибунал Королевства Польского, ему был 81 год. Отец его, мироховский земский судья П. Выбицкий, умер, когда Юзеф был еще ребенком, и его воспитывал дядя – ксёндз Ф. Выбицкий, который и отправил мальчика учиться в иезуитскую коллегию в Гданьске, чтобы затем он продолжил образование в Италии. Однако смерть дяди в 1759 г. нарушила эти планы, и 12-летний юноша сам вынужден был прокладывать себе дорогу. Сначала он работал канцеляристом в суде, а с 1764 г. начал самостоятельную адвокатскую практику. В 1767 г. Выбицкий был избран послом на сейм, где выступил как один из наиболее решительных противников договора о российской гарантии государственного строя Речи Посполитой. В дальнейшем он играл видную роль в Барской конфедерации, представителем которой был за границей. После поражения конфедерации Выбицкий перешел на сторону короля Станислава Августа, выступив за проведение реформ государственного устройства Речи Посполитой, и получил чин королевского камергера. В 1794 г. он участвовал в восстании Костюшко. В 1806 г. Выбицкий вместе с рядом польских политиков был приглашен на встречу с Наполеоном в Познани. С созданием Княжества Варшавского он стал членом конфедерации 1812 г., формально узаконившей участие польской армии в походе Наполеона в Россию. Тогда на Выбицкого была возложена почетная обязанность представлять конфедерацию в главной квартире французского императора в Вильно.

По духу и букве конституции 1815 г. судебная власть в Королевстве Польском осуществлялась от имени короля (российского императора), а руководство судебным ведомством возлагалось на Правительственную комиссию юстиции. Еще до провозглашения Королевства, в середине 1814 г., была начата работа над совершенствованием законодательства, дабы привести его в соответствие с новыми общественными и политическими реалиями, а в 1817 г. сформирована Депутация для составления Гражданского и Уголовного кодексов. В ходе их разработки среди политиков и юристов проявились две основополагающие позиции: сторонники одной в большей степени выступали за возрождение в модернизированном виде судебной системы шляхетской Речи Посполитой, сторонники другой, напротив, хотели бы преимущественно следовать французским образцам.

Польское правоведение уже в XVIII в. опиралось на собственные глубокие традиции. В то время на польский язык были переведены наиболее значительные юридические трактаты эпохи Просвещения. Под воздействием гуманистических идей столетия сейм 1776 г. отменил судебное преследование за колдовство и применение в следственной практике пыток. В ситуации кризиса шляхетской государственности, которую Е.Михальский назвал «атрофией государственного аппарата», судебное ведомство было единственным по большей части функционирующим органом. Во второй половине XVIII в. в этой области были предложены проекты многих нововведений, среди инициаторов которых выступали Г. Коллонтай, С. Сташиц, И. Стройновский. План кодификации законодательства выдвинул А.Замойский. Однако большинство подобных начинаний так и остались нереализованными⁹⁴.

В основе гражданского законодательства первых лет существования Королевства Польского в стране действовали французский Гражданский кодекс 1804 г. (Кодекс Наполеона), введенный в 1808 г. в Княжестве Варшавском, а также французский торговый кодекс 1807 г. В гражданский кодекс первые изменения были внесены в 1825 г. с отменою гражданской регистрации браков (на практике эта новация проводилась еще в Княжестве Варшавском, особенно в сельских приходах). Гражданский брак сохранялся только для лиц нехристианского вероисповедания. По указу 1836 г. для них гражданское бракосочетание на территории Королевства Польского стало обязательным (эта норма просуществовала до 1945 г.).

Для оформления уголовного законодательства Королевства Польского образцами послужили традиции права шляхетской Речи Посполитой и уголовное право Пруссии. В их основу и в том, и в другом случае был заложен принцип устрашения в отношении крестьян и прочего населения, не принадлежавшего к господствующему сословию. В уголовном процессе вводимые в Королевстве Польском процессуальные нормы были заимствованы частично из австрийского, частично из прусского права. Процедура гражданского и уголовного судопроизводства была идентичной и основывалась на тайном, письменном, формализованном следствии. Суд, опираясь на протокол следствия, одновременно выступал как в качестве органа обвинения, так и в качестве органа, выносившего приговор, то есть носил инквизиционный характер. В сравнении с судебной процедурой шляхетской Речи Посполитой, в которой суд был публичным и состязательным, процессуальная практика в Королевстве Польском существенно отдалилась от традиционного процесса времен «шляхетской демократии» и, напротив, приблизилась в этом отношении к процессуальным системам Австрии, Пруссии и России⁹⁵.

В 1818 г. в Королевстве Польском впервые было кодифицировано уголовное право и принят Уголовный кодекс. Прообразом для него послужил австрийский кодекс 1803 г., однако по сравнению с ним кодекс Королевства Польского существенно расширял гарантии «свободы личности». Когда проект Уголовного кодекса был представлен на рассмотрение Государственного совета, дискуссия в нем развернулась по ряду вопросов. Одним из них была проблема квалификации пьянства. К. Потоцкий тогда настаивал, что преступление в состоянии опьянения отягчает вину, а С. Сташиц полагал, что в этом случае квалификацию следует оставить на усмотрение судьи, в зависимости от конкретных обстоятельств дела. Также спорным оказался вопрос о наказании за детоубийство. По этому поводу совет постановил, что за подобное преступление замужние женщины подлежат более суровому наказанию, чем незамужние, которые находились в более сложной житейской ситуации⁹⁶.

Обсуждение Уголовного кодекса в Государственном совете показало, что его участники касались в первую очередь проблем, важных с точки зрения уголовной юриспруденции или относящихся к сугубо гуманитарной сфере, однако социально-политическая направленность уголовного законодательства в дискуссии не затрагивалась. Это свидетельствовало о том, что соответствующие принципиальные вопросы были окончательно разрешены ранее в Административном совете, а также наместником и стоявшими за ними царскими властями, или о том, что по этим проблемам в правящих кругах Королевства Польского особых разногласий не было.

Принятый в итоге в 1818 г. Уголовный кодекс Королевства Польского оказался весьма суровым. В нем устанавливалось разделение преступников на три группы: на лиц, непосредственно совершивших преступление, и их прямых соучастников, на косвенных соучастников и на лиц, попустительствовавших преступлению, в частности, в форме недоносительства. Выделение двух последних групп не только существенно расширяло круг людей, которых возможно было привлечь к уголовной ответственности, но и предоставляло полиции широкие права по преследованию «тайных обществ» и их участников. Это указывало, что одной из главных задач уголовной юстиции Королевства Польского становилась борьба с революционным и освободительным движением, что соответствовало в целом политической системе Реставрации в Европе. Еще более явно это нашло выражение в квалификации преступлений. К ним кодекс относил: принадлежность к запрещенной организации (статьи 777-778); участие в заговоре по подготовке преступления (статья 279); сговор, в том числе заключенных для организации побега из-под стражи. Во многих случаях Кодекс предусматривал ответственность за сообща совершенные преступления. При этом законодатели в первую очередь имели в виду преследование участников крестьянских волнений и выступлений городской бедноты, рабочих мануфактур⁹⁷. Вместе с тем, наряду с репрессивной направленностью Кодекса в него были включены и передовые для своего времени нормы, такие как ограничение смертной казни, предусмотренной только за особо тяжкие преступления. Кодекс также исключил применение особо жестоких, устрашающих или калечащих наказаний, например наказания плетьми.