– Ваше величество! – прошептала магистр Фасиль: предупреждение. Можно было и не объяснять.
Это были люди. Мужчины? Женщины? Сожжены заживо? После того, как их подвесили?
Не сознавая, что она делает, Эстия направилась к деревьям. Она перешла на бег. Дыхание ее прерывалось.
За ее спиной звучали голоса, но Эстия их не слышала. Рядом бежала Лилин. Командующий Крейн догнал ее с мечом в руке. Магистр Фасиль передвигалась медленнее. Крейн крикнул что-то, что удержало первого офицера и всех остальных.
Среди мертвых деревьев королева Эстия увидела правду. Это были люди. Мужчины или женщины, она не могла сказать: их тела были сожжены до черных корок плоти, цепляющихся за обугленные кости. Но они погибли не от повешения. Вокруг груди их поддерживали толстые кожаные ремни. За эти-то ремни несчастных и подняли на деревья, прикрепили к ветвям, а затем подожгли.
«О, отец! – простонала про себя Эстия. – Что ты наделал?»
Это и есть твой дар? И это я унаследовала?
Каждый вдох причинял ей боль, но королева не чувствовала ее. Сожжены?.. Она не могла окончить вопрос. Она боялась, что знает ответ на него. Ее тошнило. Сожжены?..
Желчным голосом магистр Фасиль объявила:
– Это нуури, ваше величество. Король Смегин использовал их, чтобы тренировать свою Казнь. Он хочет добиться точности поражения. Он жаждет причинять жестокость, не убивая. Эти нуури умерли, чтобы он мог усовершенствовать свое мастерство.
Он оставляет их висеть здесь, чтобы другие нуури могли видеть их и боялись его.
Мгновение спустя Эстия была потрясена, заметив, как одно из тел открыло глаза. Боль, отраженная в них, поразила ее как удар молнии.
Все еще живы? Боги! Они все еще живы?
Изрыгнув проклятие, Крейн прыгнул вперед. Прежде чем Эстия успела что-либо понять – прежде чем она успела что-либо подумать, – взмахнув мечом, он отсек живую голову от тела. Когда голова коснулась земли, ее глаза еще были открыты, с ужасом взирая на искривленные ветви, где погибли друзья и родственники.
Служительница Духа своим обычным хрипловатым и одновременно нежным голосом заметила:
– Я бы сперва спросила его.
Крейн обернулся к ней. Он выглядел так, словно собирался заплакать.
– Спросила его? – воскликнул он. – С какой целью? Чтобы продлить его мучения?
Лилин пожала плечами.
– Чтобы определить, жив ли он еще. Если бы он оказался жив, я бы убила его помягче. Так, чтобы он не увидел моего клинка. Он понял бы только то, что его освободили.
Теперь он не нуждается в милости.
Эстия не могла не задавать вопросов. Сгорел от молнии? И все еще жив? Чтобы ее отец мог потренироваться?..
Она не ожидала, что столкнется с преступлением ужаснее, чем обращение нуури в рабство, чем каторжные работы до истощения, до смерти.
«Он уверен, что его магический дар служит ему».
Да что за чудовище ее отец?..
«Это не так».
От королевы ожидали каких-то слов. Она должна была противостоять своему отцу. Зачем же еще она пришла? Ее ответственность не уменьшали ни масштаб этого злодеяния, ни жестокость, с которой оно было совершено, ни подступавшее к ней чувство тошноты.
«Он был порабощен своей же собственной силой».
Королева Эстия не плакала. Несмотря ни на что, она не плакала. Но когда она заговорила, горло ее сдавливали слезы.
– Ты все время говоришь «он».