У самого горизонта, в красно-багровых неподвижных тучах, сверкало заходящее солнце, и отблески зари окрасили снежное поле перед окопами в ало-кровавые с фиолетово-синим отливом тона. Продолговатыми пятнами чернели на снегу трупы убитых немецких солдат. Метрах в ста от окопов стоял «тигр». Из-за его башни тянулся густой столб черного дыма. Неподалеку горел второй немецкий танк. Поле было вдоль и поперек исполосовано широкими рубчатыми следами гусениц.
Талащенко обернулся к Бельскому:
— Сегодня же представляйте людей к наградам!
— Есть!
— Сколько танков уничтожила рота?
— Всего семь, товарищ гвардии майор! И вон еще два бронетранспортерчика, видите? Петеэровцы подбили.
Пригнувшись, в окоп из неглубокой боковой траншеи спрыгнул замполит батальона. Потопал ногами, стряхивая с сапог снег.
— Ты где пропадаешь? — спросил Талащенко.
— С утра был здесь. Сейчас — из тылов.
— Как там?
— Нормально! Никандров обед привез. Две машины боеприпасов.— Краснов помолчал.— Ласточкина со строевой запиской видел. Двадцать девять убито, шестьдесят четыре ранено. Не считая тех, кто не пошел в санчасть.
Гурьянов прислушался к знакомому голосу диктора, читавшего сводку Советского Информбюро, поднялся, повернул рукоятку радиоприемника.
Голос стал громче.
«...Ожесточенное сражение произошло также к западу от города Бичке. Бои неоднократно переходили в рукопашные схватки. Советские части выдержали натиск превосходящих сил противника и отбили его атаки. По неполным данным, в этом районе уничтожено более тысячи немецких солдат и офицеров, подбито и сожжено сорок вражеских танков и самоходных орудий, пять бронемашин и одиннадцать бронетранспортеров...»
Полковник Заславский, стоявший около стола над развернутой картой, тоже прислушался.
— Кажется, и нас не забыли.
— Да,— сухо ответил командир корпуса.—И пока это только цветочки!..
Генерал был не в духе. Он молча дослушал сводку, выключил приемник, вернулся к столу.
— Так. Дальше!
— В соответствии с вашим решением противотанковый резерв сегодня ночью будет переброшен в район высоты 161,0 с таким расчетом, чтобы он мог в любой момент выйти на все танкоопасные направления — и у Бичке, и у Мани, и у Жамбека...
— Приказ отдан?
— Час назад.
— Потери на сегодняшний день?
— Вот данные ПНШ-4[6].
— Свежие?
— На двадцать два ноль-ноль.
Гурьянов взял поданный ему листок, придвинувшись к лампе, просмотрел цифры.
— Землей-матушкой пренебрегать стали! Привыкли наступать. А надо и обороняться уметь. Вырыли окопчики по колено и думают в них танки встречать! А танкисты? Ни одного капонира, все за деревьями да за домами... Пишите боевое распоряжение от моего имени и немедленно передайте всем командирам частей.
Начальник штаба раскрыл полевую книжку, но, видя, что Гурьянов не садится, тоже остался стоять.
— Садитесь и пишите.— Генерал зашагал вдоль стола, перебирая левой рукой потускневшие пуговицы старого кителя.— Отмечаю низкое качество инженерных работ в следующих частях...
[6] Пом. нач. штаба по учету личного состава.