Вечная слава героям-патриотам!
Звезда сияла в свете заходящего солнца, как золотая. Вокруг могилы неподвижно стояли солдаты, и темные их силуэты на фоне багряного, обещавшего ветер неба были монументальны, как бронзовые изваяния.
Только на второй день после случайной встречи со своей ротой, Виктору удалось поймать Рудакова на командном пункте полка.
Полковник в чёрной кожаной куртке на «молниях» стоял окoлo стола с бумагами и картами и чему-то улыбался. Увидев Мазникова, вышел из-за стола ему навстречу, молча протянул обе руки, оглядел со всех сторон. И только потом спросил:
— Значит, ничего? Жив-здоров?
— Жив-здоров, товарищ гвардии полковник!
— Ну, рассказывай. Я слышал кое-что. Но хочу из первых рук.
Виктор коротко рассказал обо всем, что произошло с ним в ту ночь под Генрихом.
— Н-да! — протянул командир полка, барабаня пальцами по новенькой шелестящей карте. — Ребят твоих жалко... Хорошие были ребята, особенно Свиридов... Ну, а ты? Может, отдохнешь недельки две. В медсанбате. Как выздоравливающий. А?
— Здесь отдохну, товарищ гвардии полковник! Отъемся, и порядок!..
— Решено! Машину новую хочешь? Вместе с экипажем.
— Конечно, хочу!
— Получишь. Часа через два пригонят из ремонта с ПТРБ[18]. Садись.
Виктор подождал, пока сядет Рудаков, потом сел сам, взял папиросу из протянутой командиром полка пачки. Голубоватый свет автомобильной лампочки ударил ему прямо в лицо. Рудаков заметил это и опустил самодельный картонный абажур.
— Значит, роту принять сможешь?
— Смогу, товарищ гвардии полковник.
— Ну и отлично! Экипаж у тебя уже укомплектован. Механик — старшина Петрухин, заряжающий — Старостенко, командир орудия — Беленький. Сержанты, неплохие ребята. Воевали. И боевое задание есть. — Командир полка развернул карту. — Вот гляди. Отсюда, из района южнее Секешфехервара, на Шарсентмихали и дальше на Берхиду намерены, по нашим предположениям, отходить основные силы сорок четвертой немецкой пехотной дивизии. Вернее — вынуждены отходить именно тут, другой дороги у них нет. По данным разведки там остались только штаб дивизии, спецподразделения и чуть больше полка пехоты... Догадываешься, в чем фокус?
— Кажется. Выйти вот по этой дороге противнику в тыл и организовать соответствующую встречу штабу дивизии и ее остаткам.
— Точно! — по-детски обрадовался Рудаков. — Просто и хорошо. Пройдешь вот здесь, на стыке двух немецких полков, прикрывающих секешфехерварский коридор с юга. Артдив тебе дорогу расчистит. А то плохо у нас получается. Упускаем немца! Упускаем! А его упускать нельзя! Чем больше здесь упустишь, тем больше своих людей в Вене потеряем...
— В Вене?
— Именно! Общее направление — на Вену.
— Когда мне выходить? — спросил Виктор, которому сейчас казалось, что все прошлое — дурацкий сон, что его, этого прошлого, попросту не было.
— Так, чтобы к рассвету быть на месте, в засаде. Я прошу тебя пойти сейчас к начальнику штаба. Уточните все в деталях, посчитайте по карте, согласуйте. Потом доложишь.
Около полуночи, успев часа три поспать, Виктор Мазников вытянул свою роту на узкой деревенской улочке. Высоко в безоблачном небе стояла почти полная луна. «А вот это ни к чему! Лучше б уж моросило», — с досадой подумал он.
Двигатели «тридцатьчетверок» глухо урчали на малых оборотах. Вдоль колонны мелькали темные фигуры, слышались негромкие голоса.
К машине Мазникова подошли командиры взводов.
— Вопросы ко мне есть? — спросил он.
— Нет.
— Не путать сигналы. Повторяю: передний край проходим на участке два километра южнее господского двора Эржебет. — Посвечивая себе фонариком, он развернул карту. — Затем двигаться вдоль придорожной посадки. Без грохота, в мягких тапочках. Рощу юго-западнее высоты 188, 0 обходим справа. Один взвод идет уступом влево — на подавление противотанковых средств противника. Место сбора — отдельные домики два километра южнее населенного пункта Шаркеси. Дальнейшие распоряжения — на месте. По машинам!
Застегнув полевую сумку и перекинув ее с колена на бок, Виктор секунду-другую смотрел вслед побежавшим к машинам командирам взводов, потом не спеша поднялся в свою «тридцатьчетверку», скомандовал механику «Вперед! » и сам остался стоять в круглой дыре башенного люка.
[18] Полевая танко-ремонтная база.